- Катя... Я пришел извиниться за слова, которые сказал тебе в доме, - прерывая меня, говорит Аристархов.
- Что? – Поначалу я не понимаю.
- Я вел себя, как последняя скотина. – Глеб смотрит мне в глаза.
- На тебя секс так подействовал? – Тяжело сглатываю. - Зря.
- Секс ни при чем.
Аристархов с горькой усмешкой гладит меня по щеке.
- Тогда... что же поменялось?
Тыльной стороной ладони стираю с лица последние слезы.
- Я... – Глеб откашливается. – Я считал, что ты такая же, как муж. Это было ошибкой.
- А ты, значит, не любишь таких, как Миша?
Я уже ничего не понимаю. Он новый партнер Мансурова. Еще вчера они вместе пили шампанское за будущий проект и радовались сотрудничеству. Что успело измениться?
- Я обязательно расскажу тебе об этом... позже.
Мужские пальцы становятся все более ласковыми. Гладят не только щеки, но и шею. Скользят по коже с такой нежностью, что не хочется шевелиться, страшно спугнуть.
- Миша хочет тебя подставить. – Сама не знаю, зачем выдаю ему свою догадку. Аристархов не заслужил никакой помощи! Несмотря на его слова, он все еще пособник мужа! Однако что-то глубоко в душе требует предупредить. – Эта сделка с больницей... Она не то, чем кажется.
- Беспокоишься обо мне? – Гад улыбается такой счастливой улыбкой, словно я ему не о предательстве рассказала, а в любви призналась.
- Иди ты... – Дергаюсь, пытаясь вырваться.
- Я пойду. – Мерзавец снова тянет на себя. – Но вернусь. – Склоняется к губам и... нет, не целует. Прикасается ко мне без напора, бережно, как к иконе.
Глава 28
Герман
Я никогда не был фанатом поцелуев. Они для меня лишь часть обязательной программы перед акробатикой в кровати. Но с этой девчонкой конкретно сносит крышу.
Хочу всего и сразу.
Похер на место.
Плевать на то, что впереди арест, и нужно успеть сделать кучу дел.
Меня ведет так же сильно, как во время нашего первого поцелуя. Снова возбуждаюсь до полной отключки извилин. Охреневаю от ее запаха, нежности и страха. А дальше выживаю на морально-волевых.
Только благодаря им я не нагибаю Катю у ближайшей стены. Лишь каким-то чудом умудряюсь выпустить ее из объятий и не взвыть от адской боли в паху.
Внешне оба вроде бы целы.
Катя больше не дерется и не пытается послать нахер. Хлопая ресницами, она смотрит на меня как на призрака. А я сам... в шаге разоблачения по собственному желанию.
Дико хочется признаться, кто я такой, и махнуть рукой на задуманную аферу.
В обдолбанном желанием мозгу даже рождаются связные фразы: «Я Герман. Я выжил. Давай свалим отсюда и заберем нашего сына».
В целом все правильно. Сердце гулкими ударами о ребра голосует: «За!» Член одобрительно дергается и адской болью в яйцах подстегивает ускориться с официальной частью.
Не знаю, как получается сдержаться.
- Я уже сказала, что не собираюсь больше с тобой спать. - Тяжело дыша, Катя вытирает губы.
- Ты передумаешь. – Засовываю руки в карманы.
- Заставишь? - Вздергивает подбородок. – Или договоришься с мужем, чтобы он заставил?
- Я предпочитаю решать такие дела добровольно. По обоюдному согласию. – Улыбаюсь, как идиот. Никогда бы не подумал, что мне может нравиться спор с женщиной.
- Тогда тебе точно ничего не светит.
В тусклом свете замечаю, как по щекам Кати разливается румянец.
- Даю тебе пять дней... – Задумываюсь. – Нет, три! И ты сама пойдешь ко мне в объятия.
С тремя днями я, конечно, рискую. Неизвестно, какое задание Мансуров дал своим ручным следователям. Если они решат пугать основательно, я могут мариноваться в изоляторе и две недели.
Впрочем, теперь у меня есть мотивация освободиться быстрее.
- Скорее рак на горе свистнет! - Выставив вперед руки, Катя гордо протискивается мимо меня на выход.
- А он уже свистит, - шепчу ей в затылок. – Слышишь?
Как по заказу, в этот момент строители начинают долбить стены из всех орудий. Грохот поднимается такой, что уши закладывает.
- Это перфораторы, а не раки. – Катя оборачивается.
На губах улыбка, в глазах блеск. Ничего общего с той зареванной девчонкой, которую я встретил здесь пару минут назад. Один поцелуй, и такое преображение.
- Какие времена, такие и раки. – Выхожу из кладовки следом за ней.
Уже знаю, что Катя больше не скажет ни слова. Маленькая гордячка вновь под своим непробиваемым панцирем. Дочь прокурора и жена криминального авторитета. Штучный экземпляр. На моем веку единственный. И все же не могу отвести от нее взгляд.
Смотрю, как идет по коридору в сторону кухни. Как расправляет плечи и поднимает голову. Как из маленькой отчаявшейся девочки превращается в молодую яркую женщину с летящей походкой.
Охрененные изменения.
Магия перевоплощения.
Одна часть меня восторженно залипает на круглой попке, обтянутой прямой черной юбкой. Поедает глазами эти сладкие половинки. А другая... она вдруг понимает, какие курсы выживания прошла девчонка, чтобы научиться так быстро брать себя в руки.
«Вот как создавался образ идеальной жены», - вывод не радует.
«Вот по какой причине мои ищейки были уверены, что супруги заодно», - озаряет как кирпичом по темечку.
