- Но разве то, что они приглашали тебя сесть рядом с ними и пытались добиться твоей благосклонности, не говорит о том, что в отношениях с тобой они забыли о своих чинах и титулах?
- Нет, мой царь, они хотели овладеть народом во мне, после того как не смогли сделать этого раньше.
- Ты уверена, что все было именно так, как ты говоришь?
- Есть разница, мой господин, между тем, кто сначала стирает в своей душе и сознании все социальные границы и различия, а затем обращается с людьми так, как велят ему ум и совесть, и тем, кто действует выборочно, повинуясь возникшему в определенное время велению души. Поэтому, царь мой, ты, как и народ, должен понимать, что вся разница - в отношении. Если кто-то изначально относится к народу благожелательно, на его отношение не повлияют никакие условия, события и прихоти. А если его отношение неискреннее, подмена немедленно обнаружится. Настоящее единение с народом проявляется в воле и вере. Если же его только изображают, это очень быстро раскрывается, поскольку в первом случае единение продолжается непрерывно, а во втором проявляется от случая к случаю и является лишь тактическим ходом, а не проявлением человеческого стремления и желания. Поэтому все их заискивания передо мной вовсе не означали, что они отказались ради меня от своего образа мышления и идеалов. Все это делалось лишь для того, чтобы овладеть мной.
- А что делала ты, Забиба?
- Я была как тот, кто идет по вспаханному полю в безлунную ночь, и путь ему освещает только его сердце.
- Умница, Забиба! Воистину свет внутри нас - подлинный свет, который не позволит ошибиться ни глазу, ни душе, ни сердцу.
- Да, мой царь, тот, кому пожертвовала я свою душу. Говори так, чтобы слышали тебя люди во всем мире. Говори как люди из народа, чтобы стал ты нам близким и чтобы ты ничем от нас не отличался, кроме того, к чему обязывает тебя во имя нас твое положение.
- Прекрасно, Забиба! Если бы ты на сей раз перед словом "положение" не сказала "во имя нас", я точно бы на тебя рассердился.
- Да как смогу я вынести гнев моего любимого и моего господина?
И оба рассмеялись.
* * *
Пришел к ним главный распорядитель дворца и сообщил царю, что несколько эмиров ищет с ним встречи.
Царь спросил:
- Кто они?
Главный распорядитель принялся перечислять их имена.
Царь выслушал весь список. Затем велел ему удалиться и сказал, что вызовет его, когда придет время.
Удалился главный распорядитель. И правильно сделал царь.
Хотя и не было ничего такого, что заставило бы его сомневаться в намерениях эмиров, впоследствии царь узнал, что их встреча с ним являлась частью заговора, который они составили против него и Забибы. Среди выдвигаемых ими требований было и то, чтобы царь не позволял Забибе приходить во дворец (ее приходы стали уже почти ежедневными, а сама она стала постоянным советником царя, особенно в том, что касалось народа и его проблем).
Забиба продолжила свой рассказ:
- Я видела, как крупные торговцы замышляют против мелких и средних, как одни группы выступают против других, как каждый торговец соперничает с другим и как они стараются превзойти друг друга в торговых выгодах и подлости. И подобно торговцам и сводникам, эмиры соперничают между собой за царя. За тебя, мой великий царь. А когда дело заходит о том, кто станет в нашем царстве наследным принцем, они расходятся между собой и плетут друг против друга заговоры. Мне больно было видеть, как два эмира проигрались в азартные игры и один, чтобы продолжить игру, продал по совету Хискиля торговцу, который пришел из страны Элам свой меч, а другой - доспехи. И так делали многие. Они продавали свое оружие и коней торговцу из Элама или самому Хискилю, или тому, кто приходил туда издалека, а мне хотелось спросить, откуда они возьмут оружие, если им придется вдруг воевать. Но в душе моей уже готов был ответ: "Тот, кто может купить их оружие и снаряжение за проигрыш в игре, может купить и их самих за ту помощь, которую он окажет им в осуществлении заговора, который устроит вместе с ними. Он одолжит им оружие для того, чтобы убить тебя, а потом заберет его обратно".
- И так делает каждый игрок?
- Да, мой царь, они способны продать даже собственных жен. Что отчасти делают уже тогда, когда позволяют им находиться там, где мужчины играют в азартные игры и пьют вино.
- Как это так, Забиба?
