- Благодарю Аллаха и руководителей сопротивления, а среди них и председателя этого собрания, за то, что они дали нам возможность обсудить все в этом зале и сделали так, что слабость ушла из груди тех, кого считали слабыми, благодаря вере и служению благородному делу нашего народа и страны. Я прошу позволить мне указать на слабости тех, на чьи слабости следует указать, потому что эти люди стали настолько безнравственными, что не способны уже замечать свои слабости и настолько свыклись с ними, что больше их не стыдятся, а напротив, говорят о них так, будто именно так и должны вести себя люди.
В крылатом выражении "Свеча отгоняет темноту, как вера отгоняет шайтана" много мудрости, которая укрепляла наши позиции. А собрание это настоящее знамя для тех, кто встал на верный путь, и восход солнца, которое разгонит темноту. Я хочу сказать кратко, дорогие братья и сестры, товарищи мои и дети, я обращаюсь к тем, кто подходит под такое определение. Офицер, который только что выступал перед вами, попал в ряды нашей славной армии по недосмотру небрежных и из-за неспособности слабых высказать свое мнение. Отец его был армейским генералом. Он искал благосклонности отца нашего царя и постоянно повторял ему, что самая высокая честь и награда для него держать стремя коня, когда царь садится верхом, и целовать его ногу. Так он и целовал башмак бывшего царя, пока не забрал того Аллах. Мать этого офицера приглашала мужчин и женщин на фривольные смешанные празднества, а когда царь выбирал ту из женщин, которая ему нравилась, она бралась выяснить, покорится ли та желанию царя, и по ходу праздника отводила ее в царские покои. Этот офицер и его жена ни о чем не заботились, они просто присутствовали на этих ночных пирушках. Я могу вызвать сейчас сотни офицеров, чтобы вы спросили у них, скольких из них этот офицер приглашал к себе в дом под предлогом обеда или ужина. Спросите, знают ли они расположение спален в его доме. Бывали ли они в доме в отсутствие хозяина. Спросите, случалось ли так, что они приходили в его дом без семей. Приглашала ли их хозяйка дома испить прохладительных напитков, чаю или кофе, когда ее мужа не было дома. Этот офицер никогда никого не учил ни в поле, ни где бы то ни было. Если велеть ему подготовить роту к обороне или наступлению, он не сумеет этого сделать, не говоря уже о том, что он не участвовал в сражениях, в которые вступила его армия, хотя это и предписано ему обязанностями. Так разве может он, товарищи мои и дети, братья мои и сестры, разве может он сидеть здесь рядом с нами? Разве может этот человек носить звание воина нашей бесстрашной армии? Разве позволительно ему носить военную форму, которая стала символом и честью для того, кто ее носит?
В зале раздались аплодисменты и гул голосов тех, кто прославлял армию и народ, а военные закричали:
- Мы не имеем с ним ничего общего! Будет оскорблением для нас, если он останется в наших рядах.
И снова в зале раздались аплодисменты и крики, из которых было ясно, что присутствующие поддерживают военных. Когда занявший такую позорную позицию офицер покинул зал, казалось, что даже воздух мешает ему идти. И не будь на нем военной формы, на него со всех сторон посыпались бы удары.
* * *
Руку поднял человек, которого прозвали "Охотником на эмиров". Все знали его по этому имени вместо настоящего, которое в его геройских подвигах как-то забылось. Своим копьем, стрелами и даже кинжалом он убивал того или иного эмира или крупного торговца, как будто был в этом деле специалистом и должен был охотиться только на них.
Несмотря на то, что у него не было коня, он, когда одолевал кого-то из них, был как волк, набросившийся на отбившуюся от стада овцу. Из-за его невероятной быстроты и силы никому из них не удавалось уйти от него живым. Он догонял коня и хватал его за хвост или за стремя, поскольку он был не очень высокого роста. В одно мгновение всадник и конь оказывались на земле, а он - на груди всадника, и тут же отрубал ему голову или с такой силой пронзал копьем, что оно уходило в землю.
Из-за невысокого роста его могли бы прозвать "Коротышкой", если бы не боялись давать ему такое прозвище после его геройских подвигов, слава о которых распространилась повсеместно, и если бы не знали, как он валил одного эмира за другим и как ловко мог увернуться от удара копья, меча и стрелы.
