Металлист замер, созерцая перед собой что-то, бесконечно близкое его сердцу.
– Смотрите! - радостно завопил добрый. - Она и это разглядела!
"А что тут глядеть-то?" - несказанно удивилась я. - "И так все видно. Блаженный идиот - он и у Достоевского идиот".
Добрый смотрел на меня с обожанием.
– А чем он тебе не нравится? - подозрительно уставился на меня брюзга. - Не критикует, всем доволен, не курит, смотрит восхищенно, каши не просит…
– Но он же не настоящий! - возмутилась я. - Как же он жить-то будет?
– О, женщины! - закатил очи усталый судья. - Мне вас не понять! То вам идеал подавай, то…
– Что тут непонятного? - вновь поддержал меня добрый судья. - Она ему не жена, а… - устремила на меня проницательный взор судья, - просто друг.
– Но мы же не можем отобрать у человека его мечту! - зашелся визгом брюзга. - Он сам сюда за ней пришел!
– Он сюда попал случайно, - подала голос я.
– Здесь случайно не появляются, - покачало головой само спокойствие.
– В таком разе исполните мою мечту, - мрачно ответила я. - Верните мне моего друга таким, каким я его…
– Подумай, прежде чем произнести вслух, - погрозил мне пальцем "защитник". - Вы, люди, такие несовершенные - вечно хотите каких-нибудь глупостей.
Я прикусила язык. Постаралась сформулировать свое желание почетче, и поняла, что это невозможно - любой буквоед зацепится за какое-нибудь слово, а мне потом придется лицезреть не живого человека, а то, как я его в этот момент представляю.
– Что же мне делать? - взмолилась я. - Помогите мне, пожалуйста!
– Желание произнесено, - сказал защитник поразительно безликим голосом. - Суд удаляется на совещание.
Я осталась одна. В семи шагах от меня замер металлист с блаженной улыбкой на лице. Я хотела было подойти ли к нему, но потом все же одумалась. Место было более, чем странным - кто знает, чем мой невинный поступок может закончиться?
Наконец появились судьи.
– Единственно, чем мы можем тебе помочь, - произнес, глядя сквозь меня, безразличный человек в плаще, - это назначить тебе испытание. Если ты пройдешь его, то он, - кивнул судья в сторону восторженного металлиста, - снова станет обычным человеком. - Не пройдешь - таким и останется.
– Он на трое суток станет, как ты выражаешься, "прежним", - устало сказал другой судья. - А ты…
– А ты, - посмотрел на меня брезгливый судья с таким видом, с каким видом, с каким смотрят на полное ничтожество, - его ни в чем разу не упрекнешь.
– Вслух, - поспешно вставил добрый и сострадательный.
– Тогда испытание растягивается на неделю, - констатировал факт уставший.
– Быть посему, - заключил безразличный.
– А во сне считается? - мрачно осведомилась я, чувствуя некий подвох.
– Считается, - с невыразимым удовольствием произнес брюзга. - И так тебе было дано послабление.
Я красочно представила себя, спящую с заклеенным пластырем ртом. Или нет, лучше серой такой лентой, которой прорванные трубы латают. Уставший судья посмотрел на меня укоризненным взглядом - мол, и так кучу времени потеряли, а она тут в игрушки играется.
– Все, забирай своего друга, - прищелкнул пальцами сочувствующий судья. - И помни, дитя мое, - тоном священника изрек он. - Терпение - вот высшая добродетель. Терпение и сострадание.
Металлист ожил, осмотрелся с изумлением по сторонам, увидел меня. Шагнул навстречу.
– Опять мы по твоей милости оказались непонятно где? - чуть ли не взвизгнул он. - И когда ты только научишься поступать по-человечески?
Вот так! Впрочем, а что я еще ожидала?
– У тебя есть время передумать, - ровным голосом сообщил спокойный судья.
Брюзга с непередаваемым злорадством уставился на меня. Я отрицательно покачала головой. Металлист тем временем осилил последние семь шагов, разделявшие нас за все время предыдущего, с позволения сказать, торга. Уста его сахарные извергали не самые лестные отзывы о моих умственных способностях.
– Ладно, сама напросилась, - обреченно сказала я. Достала ракушку. - Эх! Лучше бы я превратилась в дракона.
Ухоженного сада больше не было. Собственно, никакого сада больше не было - вместо него была огромная воронка, в центре которой сидели Илана, я и металлист.
– Второй раз за последние полгода, - грустно сказала денебка.
– А что случилось полгода назад? - сочувственно спросила я у нее. - Иззя?
Илана кивнула:
– Он, родимый. В тот же портал улетел.
– Так вот куда ты угодила, растяпа! - встрепенулся металлист. - А я-то гадал, где это мы были! Смотри, что стало с садом Иланы по твоей милости, - укоризненно уставился он на меня.
Я набрала было воздуху в легкие для достойного ответа, но вовремя одумалась. Денебка посмотрела на меня понимающим взглядом.
"Крепись, Лиса", - услышала я голос Иланы в голове. - "Это ненадолго".
"А он совсем ничего не понимает?" - мрачно подумала я.
Ветеранка пристально пригляделась к затылку карабкающегося вверх металлиста.
"Осознает, что неправ", - медленно сказала она, - "но ничего не может с собой поделать. Почему так все получилось, не помнит. Плохо".
"Почему?"
"Либо себя возненавидит, либо тебя", - пожала плечами Илана. - "Человек очень слабое создание".
