Вот он демон! Вижу голую полоску пресса под задранной футболкой, словно прочерчен этот кусок живота, который виден. Отдираю взгляд и перемещаюсь на лицо. Как всегда…Прищур. Подбородок задран, в углу рта сигарета.— Куда собралась? — наглый шепот накрывает, и меня окатывает дрожью.— Пусти.Пытаюсь сопротивляться, дергаюсь в его руках, но все бесполезно. Из этих тисков не вырваться, я слабее в тысячу крат. Никита стоит недвижимый, я не причиняю ему особого беспокойства своим дрыганьем.— Правда? — вальяжно усмехается. — Конечно! Так и будет. — бесцеремонность в голосе зашкаливает. — Стой тут.— Шахов!— Романова!— Ну хватит уже. Не надоело? — возобновляю попытку.— Лееенаааа…Я не шутил в парке.Огромной мощности бомба взрывается во мне.
Теперь я знаю, как могут исчезать громкие звуки, как могут исчезать люди, превращаясь в размытые силуэты, как может пропадать мир. И все это лишь потому, что в поле зрения возникает она.
Она…
Словно из тумана появляется тонкая фигурка и мгновенно притягивает к себе взгляд. Нет, не так, не взгляд.
Это другое.
Ты чувствуешь, как из твоего тела выбивается все, что заставляло функционировать. Выбрасываются напряженные жилы, корявые вены и образуют невероятно длинные, сплетенные, пульсирующие и кровоточащие канаты, которые тянутся к этой фигурке и пытаются опутать, привязать, притянуть. И вот парадокс. Как только они доползают до цели и пытаются присвоить, то внезапно острой секирой отсекаются все попытки, и обрубленные рубиновые остатки заползают назад мне под кожу и судорожно дрожат.
Мимо. Снова мимо.
Она проходит и смущенно скользит по мне взглядом. Я ощущаю, как расширяются мои зрачки, как вспыхивает энергетическая оболочка. Воздух вокруг сгущается. Краски пропадают совсем, и только эта девушка видится в цвете, особенно ее ярко-розовые губы и темно-серые глаза. Удерживаю взгляд, вбираю запах, всаживаю себе в легкие, дышу.
Юная, невинная, никем не тронутая. Уверен в этом. Зачем заплела волосы? Они у нее такие мягкие, длинные, пушистые. Непокорные волны. И она непокорная тоже. Не смотря на любые обстоятельства, непослушная.
Стискиваю из всех сил стакан, зажимаю хрупкое стекло, только бы не подойти и не сдернуть заколку и не освободить эти шикарные кудри. Как никогда ощущаю сцепку с землей, приклеен к поверхности намертво. Контролирую себя. Пока что держу в руках.
Ее не портит даже это уродское длинное платье, которое закрывает почти все. Вижу только щиколотки. В сравнение с другими — непорочная дева. Смотрю…Пристально…Зло и голодно…Скучал…Не знаю, что выражаю, но малышка алеет лицом, наклонив голову, уходит.
Качает меня. Чувствую ее запах. Так пахнут девственные девы, волнующе и завлекающе. Кровь, заворачиваясь дурным и ревущим потоком, гоняет по телу не останавливаясь. Шум от этого напора перекрывает все вокруг. Ничего не слышу. Только интуитивно ощущаю взгляд своего друга. Машу головой в разные стороны — не спрашивай. Он понимающе кивает и больше не заостряется.
Провожаю глазами тающий силуэт и понимаю, что мою жизнь рассекает жирная, маслянистая, тревожащая линия, за которую если перейду, то все — мне конец. Сам вырву из груди кровавый и пульсирующий ошметок и протяну ей, заваливаясь под ноги. Всеми фибрами души понимаю, что эта девочка Лена провела эту прямую недрогнувшей рукой и сама еще не знает об этом. Или знает?
И пока я стою у старта. Жду, блядь, сигнал. Только от кого? Ведь курок пистолета давно спущен мною. Еще тогда. Почти год назад. Когда увидел эту девочку в числе первокурсниц. Когда впервые говорил с ней о фрифлае.
Еще миг, и ноги сами несут в ту сторону, где стоит она. Одна. Неловко взявшись за высокий стакан с коктейлем, подпирает высокое дерево. Ждет кого-то? Возможно. Это неважно.
— Привет. — подхожу сзади и отшатываюсь подальше, чтобы лишиться соблазна потрогать ее.
— П-привет. — крупно вздрагивает, пугается, но все же выдавливает из себя слово.
— Одна здесь?
Не могу далеко…Поднимаю одну руку и упираюсь рядом с ее головой в дерево. Нечаянно касаюсь нежной шеи. Случайно ли? Нет, конечно. Намеренно. Лена сильнее вжимается в ствол дерева и максимально отстраняется. Лицо ничего не выражает, кроме вселенского испуга, словно это не я стою, а исчадье сатаны. Вижу в свете фонарей, как заливает маком щеки.
— Нет. — отворачивается сразу.
Ее реакция меня коробит. Но остатками мозга понимаю, что с Леной нужно аккуратнее, показать, что не опасен. Внушить, что с прошлых моментов все изменилось, что теперь мне не все равно. А судя по ее реакции, надо сухожилия порвать и завязать в восьмерки, чтобы хоть что-то проснулось у нее ко мне.
— С кем? — не могу сдержать больного любопытства.
Она округляет глаза и на секунду я вижу, как в них полыхнула гроза, правда она это явление успешно купирует. Молодец. Хотя бы снова злиться начала, это лучше, чем ничего.
— Какое твое дело, Шахов? — выдает она, сдерживая эмоции.
А какое мое дело? Да самое прямое! Я пришел забрать свое. Тяну воздух ноздрями. Не дышится ни хрена. Если наезжает, то значит с кем-то из пацанов. Значит, я её больше не интересую, но это неудивительно, потому что
тогда
и мне никто не подходил. Те рефлекторные попытки не в счет уже теперь.
Конечно, не спорю в открытую. Знает Лена обо мне слишком до хрена, чтобы обиженного из себя строить. Но мне неприятно пиздец как! А оснований для обратного нет и, наверное, не предвидится. А я стараюсь измениться. Неужели остров не внес ничего нового в меня? Черт знает сколько времени там пробыл, пересматривал приоритеты. Но судя по ее реакции плохо у меня получилось. И все равно выталкиваю, нагло и с наездом.
— Кого ждешь? Говори!
