Алекс был ошарашен. Такого ужаса он еще никогда не испытывал и в этот момент понял, что не сможет приготовить ни обеденные, ни вечерние блюда, а уж тем более — меню а-ля карт. Он вообще ничего не мог приготовить. Выходит, его хотели выжить отсюда.
Он бросил взгляд в кладовую, где хранились запасы продуктов, но это ничего не дало — копченая рыба была покрыта плесенью. Конечно, ее тоже перерабатывали — плесень соскребали, рыбу очищали и готовили, но ходить по тонкому льду Алекс не хотел. Какой-то миг он раздумывал, не разморозить ли мясо для обеденного меню, но потом отбросил и эту мысль. Всего лишь неделю назад они поменяли этикетку на мясе, которое было заморожено уже шесть или девять лет назад, потому что санитарные врачи обещали устроить проверку, а хранить замороженное мясо больше шести месяцев не разрешалось.
Алексу и без того было тошно, а теперь еще кто-то явно хотел его подставить.
Он закрылся в туалете и выкурил три сигареты, но не успокоился, и с каждой минутой злоба охватывала его все сильнее. Он почувствовал, что вот-вот лопнет от ярости, и бросился по лестнице наверх.
Почти все младшие повара и ученики уже собрались.
Алекс ворвался в кухню, чувствуя себя человеком, которому нечего терять. И это чувство было почти приятным.
Су-шефа, конечно, не было, он придет не раньше десяти. Если придет вообще. Таким образом, единственным ответственным лицом оставался он, Алекс.
— Что за дерьмовые игры здесь ведутся? — заорал он, схватил сковородку и швырнул ее об пол так, что она пролетела через всю кухню.
Все стояли, словно окаменев.
— Передайте Юргену привет, а я ухожу! Я в этом больше не участвую. Поставщики не выполняют свою работу, и я не собираюсь это расхлебывать. И не подумаю! Если хотите, можете позвонить великому мастеру, пусть он идет сюда и сам готовит еду. Мне все равно. Возможно, он наколдует бульон из брюссельской капусты, пары сморщенных морковок и ящика салата «айсберг». Возможно. Желаю ему сделать это с удовольствием!
— Да успокойся ты, — пробормотал помощник повара. — Все это мелочи.
— Все это мелочи? — заорал Алекс, и его голос стал опасно тонким. — У нас нет ничего для обеденного меню, никаких приправ для а-ля карт, зато есть команда из шестидесяти человек. А также идиоты, которые приходят в этот грязный хлев пожрать. Мы можем предложить им только прозрачный бульон. И это ты называешь «ничего страшного»? Если хочешь, можешь попытаться спасти это заведение, но я не буду подставлять свою шею из-за лентяев с последней смены!
Он распахнул шкаф, забрал свои личные ножи и вышел из кухни.
Коллеги ошеломленно смотрели ему вслед.
Пять минут спустя Алекс стоял на улице.
С сумкой, полной ножей, с помятой поварской формой под мышкой и без единого цента в кармане.
«Отличный ресторан… — думал он. — Великолепная гостиница…» В Берлине были лишь великолепные гостиницы, но он знал, что ни в одной из них дела в ресторане не обстояли лучше. Посетители выкладывали сотни евро, чтобы хорошо поесть, и получали кое-как приготовленную еду из немытых и зачастую даже испортившихся продуктов. А повара зарабатывали меньше, чем не прошедшие обучение уборщицы.
И снова он остался без работы. Биржа труда не выплатит ему пособие за шесть недель, потому что он уволился сам. Алекс был банкротом, полным банкротом, но занимать у отца он не хотел. Ни за что на свете!
Он поплелся домой. Нога снова разболелась, в голове гудело. Того, что светило солнце, а небо было синим и безоблачным, он уже не замечал. Для него мир состоял из сплошной, непроницаемой серости.
Он не знал, как быть дальше.
В конце недели, в первой половине дня в пятницу, Сузанна Кнауэр получила анонимное письмо с адресом:
Сузанна смутно помнила, что этот остров находится где-то в Средиземном море перед Тосканой, однако сама там никогда не бывала.
С помощью лупы она попыталась разобрать отпечаток штемпеля, который было весьма трудно прочесть, и в конце концов пришла к выводу, что письмо находилось в дороге почти две недели. Очевидно, корреспонденцию из почтового ящика вынимали не каждый день, кроме того, понадобилась пара дней, чтобы письмо попало на материк.
Сузанна немало удивилась, когда обнаружила в конверте открытку с видом острова Джилио. Прекрасный снимок живописного Порто Джилио, с морем сине-стального цвета, белыми лодками и разноцветными домами. Поле отправителя заполнено не было, но там, где обычно передают приветы близким, очень красивым и аккуратным почерком печатными буквами было написано:
Потом она заметила в конверте ресницу и с помощью пинцета осторожно переложила ее в пластиковый пакет.
