Он проводил Зинку до калитки. К Петровичу расхотелось идти. Зинаида разворошила его память о давней жизни в деревне. С ней он учился с первого класса до окончания школы. Конечно же, это было незабываемое время. С пятого класса они стали посещать поселковую школу, до которой надо было идти четыре километра. Чего они только не творили во время пути в школу, а потом домой. Володька, Серёга, Васька были друзьями с самого, можно сказать, рождения. Ромка присоединился к ним с первого класса. Все они выпендривались перед Зинкой, завоёвывая её внимание. Она выбрала Ромку. Был выпускной вечер, после которого, они всей гурьбой возвращались домой. Расставаться никому не хотелось. Володька притащил бутылку вина, и они её распили напоследок, пустую бутылку закопали под сосной. Когда-нибудь, мы соберёмся все вместе, откопаем её и вспомним наши школьные проделки. Неожиданно пошёл сильный дождь, который разогнал их компанию по домам. Зинка затащила Ромку к себе, на сеновал. Её платье сильно намокло, очертив пышные формы её фигуры. Ромка смотрел на неё и впервые, в его голове промелькнула мысль, что неплохо бы её прижать к стенке и сотворить что-нибудь этакое. Не успел он только подумать, как Зинка сама прижала его к себе, и жадно впилась в его губы. Ромка чуть не задохнулся от её долгого поцелуя, но чтоб не уронить мужскую честь, выдержал её натиск, а потом и сам начал остервенело целовать Зинку, позволив при этом своим рукам ползать по выдающимся частям её тела. В общем, тогда они, совершили то, о чём Ромка сразу же пожалел. Зинка стала требовать от него, чтобы он женился на ней. В его планах было дальнейшее обучение в институте. Глупо было бы жениться в семнадцать лет. Что бы он сказал своим престарелым родителям, которые положили все силы на то, чтобы их внук стал большим человеком в жизни. К чёрту его серебряная медаль? Обо всём этом он сказал Зинке. И, ещё сказал.
– Почему ты не предложила себя в жёны Лёшке Васильеву? Он всем хвастал, как переспал с тобой.
Зинка смутилась. Понятно было, о чём в конкретный момент, были её мысли. Хвастливые петухи!
– Ладно, Ромка. Не бери в голову. Считай, что я пошутила.
С той поры он старался обходить её стороной. Зачем она пригласила его на свой день рождения? Зачем он согласился?
Утром, в начале восьмого, он вошёл в дом к Петровичу. Тот ещё валялся в постели и очень удивился приходу Романа.
– Дед, ты чего это всё в постели валяешься? Некоторые люди уж давно на покосе.
– Забыл! Совсем забыл. У меня склероз в гостях. Зашёл чайку попить, да не может выйти. У него, видать, тоже склероз.
– У кого ещё склероз? – Переспросил Роман.
– Как у кого? У склероза тоже может быть свой склероз. – Петрович сладко потянулся. – Ох, до чего же я люблю поспать! Это такое наслаждение, когда тебя любит собственная постель! Ещё с вечера зазывает, и зазывает. Дедушка, миленький, чего же ты так долго не идёшь ко мне! Смотри, какая я хорошая! Потрогай, какая я мягкая, да тёплая. Какая простынка беленькая, да ладненькое одеяльце, да пуховая подушечка! Ну, что же ты медлишь? Скорей раздевайся, я жду тебя! И так каждый вечер. Кто может устоять от таких ласковых слов? Только не я. Скорей раздеваюсь и ползу к ней, как заяц к удаву. А, она и рада стараться! Сейчас же укрывает меня ласково, и я тут же сплю. И спится мне и спится, никак не могу вырваться из её объятий. До чего досплю, что устану, а она всё равно, укрывает меня, да шепчет на ухо, поспи ещё, куда торопиться.
Он вдруг, как будто что-то вспомнил, да как закричит громко.
– Баушка! Я ись просил, али нет?
– Ты чего разорался? Здесь глухих нет. – Роман даже оглянулся вокруг.
– Не ору я, а просто испугался. Думаю, если уже ись просил, а не встал, так ведь Сима моя ругаться станет. Знаешь ведь, какая она строгая.
Роман хотел сказать деду, что пришёл к нему по делу, но тот не дал ему высказаться.
– Ты-то хоть не ворчи. Сейчас встану. Знаешь, как трудно от неё вырваться?
– От кого ты всё время рвёшься? – Удивился Роман.
– От кого, от кого! От постели. Ты на что намекаешь?
– Я думаю, что ты подпустил в постель, а теперь лежишь и сушишь.
– Это кто тут подпустил, а теперь лежит и сушит? Я? Ты, чего хоть мелешь не дело! Да я, уж поди-ко, лет семьдесят в постель не подпускал. Нашёл чего сказать. Обидел деда.
– Пошутил я, а на обиженных, воду возят.
– Знаю, что на обиженных, воду возят. Ладно уж, говори, зачем с утра пораньше припёрся?
– Совет мне твой нужен.
Лицо Петровича сразу же преобразилось. Он встал, быстро, по военному, оделся, сделал умные, внимательные глаза, повернулся к Ромке. Петрович любил, когда к нему обращались за советом, и никогда не отказывался от общения.
– Говори, я тебя слушаю.
– Ты должен помнить, на каком месте в нашей деревне стояла часовня.
– Помню. Тебе зачем?
– Хочу восстановить её, в честь бабушки и дедушки.
– Вот оно как! Хорошее, конечно, дело, да только сильно денежное. Потянешь ли?
– Потяну. Что для этого нужно делать?
