Печенька вдруг остановилась. Впереди, прямо на мостовой сидела девушка. Потерянный взгляд, потрепанная одежда. Она была такой хрупкой, такой несчастной, и вызывала в Андрее эмоции схожие с чувством, когда видишь брошенного котенка.
— Скорую надо вызвать, — тихо проговорил он, доставая телефон. — Вдруг ей плохо.
— Да какую скорую, не ссы, подойди спроси, что да как.
— Но…
— Иди, иди. Вызовешь скорую, ее в психушку упекут.
— Что?..
— Иди, говорю! — Света настойчиво подтолкнула его вперед.
Андрей подошел, присел на корточки, ища глаза девушки… какие странные ярко-золотые глаза… Она посмотрела на него радостно, будто вспомнила давнего друга и в его голове пронеслось: «Я заблудилась!»
— Что?..
«Помоги мне, — просили ее глаза так отчетливо, как не сказал бы ни один голос ни на одном языке. — Сэм, помоги мне».
Он отпрянул от нее, будто его ударили током, растерянно оглянулся на Свету, которая стояла и криво улыбалась какой-то всезнающей улыбкой. Снова посмотрел на девушку.
«Сэм, я заблудилась… — опять сказали ее золотые глаза. — Я так устала и заблудилась».
Что-то непреодолимое потянуло его к ней, что-то больше, чем здравый смысл, логика, даже больше, чем эмоции или интуиция, опыт или предчувствие, что-то несравнимо больше и значимей. Он просто поднял ее на руки, легко, будто она ничего не весила. Девушка положила голову ему на плечо, и стало так тепло, так хорошо, будто он вернулся домой откуда-то издалека. Он нес ее домой, а внутри все пылало, огонь растекался по жилам, наполняя такой знакомой и такой долгожданной силой, за спиной, казалось, раскрывались крылья.
— Лера… — вдруг вспомнил он.
Парень вынес девушку из переулка, скрылся за поворотом. Одинокая фигурка в потрепанных джинсах осталась стоять посреди улицы, она рассеянно вынула из кармана упаковку печенья, распечатала и захрустела. Из соседнего переулка вышла женщина, одетая в несколько старомодное, но тем не менее очень изящное длинное черное платье. Плавной неспешной походкой она приблизилась к девушке и, насмешливо хмыкнув, приняла печенюшку, не глядя протянутую Светой.
— Получилось? — спросила женщина.
— Должно получиться, — отозвалась Света. — Он ее вспомнил, теперь она может отдать часть силы ему. — Почему так долго, Мэйр? Я целых два года поддерживала у него эти ложные воспоминания о земной жизни. Я просто вымоталась, как скаковая лошадь! А ты не шевелилась!
— Раньше ничего бы не вышло, — вздохнула Мэйр. — Ему нужно было пожить без магии, чтобы полностью очиститься от фринита. Иначе безумие вернулось бы. Нам еще повезло, что опустошенные чистокровные драконы становятся обычными людьми, а не обычными животными, как те, кого мы ловили на Гойре раньше.
— Это странно.
— Я тоже так думаю. Что-то не чисто там с этими чистокровными, извини за тавтологию.
Света вспоминала, как два года назад Мэйр явилась к ней домой, притащив с собой Сэма, точнее его бессознательное тело. Конечно же, Света не обрадовалась визиту ведьмы, которая хотела погубить и Сэма, и Леру. Но обстоятельства так сложились… Рассказ Мэйр был путанным и странным. Гибель Арэль, ритуал на Гойре, Сэм, ставший человеком, и Лера, ставшая непонятно кем… Вначале Света не верила, требовала немедленно вернуть Леру, расколдовать Сэма. А потом она увидела что-то в глазах Мэйр и поняла — та изменилась.
Зачем она сделала то, что сделала? Света так до конца и не поняла. Может, чувство вины перед отцом Сэма или забытая любовь к Эрию? Может, привязанность к Лере? Может, еще что-то. Но отчего-то Света была уверена, что это не жажда власти, не собственная выгода и не интриги… А Света никогда не ошибалась в мотивах людей… Ну разве что с Сэмом поначалу, но ведь то другое… И вообще, разве она не оказалась права? Отношения с Сэмом Леру ни к чему хорошему не привели! А что у них любовь, то Света в конце концов смогла это понять.
Пришедший в себя Сэм ничего не помнил, да и вообще походил на годовалого ребенка, которого заново нужно учить ходить, говорить, вести себя в обществе. Света испугалась было, что он никогда не станет не то что прежним — хотя бы нормальным. Но снова вмешалась Мэйр. Она работала с Сэмом при помощи совершенно неизвестной тогда Свете ментальной магии, и состояние того улучшалось просто на глазах. Нет, Сэм не вспомнил, что был драконом, не узнал Свету, не спрашивал о Лере, просто внятно и осознанно разговаривал на русском языке, не шарахался от бытовых приборов и вел себя почти как обычный среднестатистический парень, еще немного растерянный, с путающимися иногда мыслями, странноватый, но не безумный.
— Его воспоминания я блокировала, — однажды сказала Мэйр, — и теперь нужно создать новые.
— Зачем это? — удивилась Света.
— Он должен восстановиться после Гойра. Сейчас память о том, что там произошло, принесет ему страдания, он может впасть в отчаянье или сойти с ума. Представь, каково это — лишиться вдруг магии.
— Угу, по твоей вине.
