Когда-то давно, в какой-то неизвестной точке безграничной Пустоты молодой Демиург создал пятьдесят первородных душ. Они должны были служить путеводителями и примерами для смертных, служа апостолами какого-либо качества и перерождаясь бесконечное число раз. Но, как известно, первый блин всегда комом и этот не стал исключением. Первородные сходили с ума, утопали в благах, упивались своей властью и, как закономерный итог, сходили с ума и теряли своё Предназначение. С потерей смысла существования апостолы стали забывать свои прошлые жизни, со временем становясь подобными обычным смертными. Демиург понял свою ошибку и создал Богов, чем заменил апостолов и первородные были забыты, проживая сотни жизней под надзором Младшего и неосознанно стремясь вернуть своё Предназначение и положение. Эта история повествует о Сорок Девятой, что окончательно забыла не только своё Предназначение и прошлые жизни, но и жизнь "до", очнувшись с полной амнезией посреди безлюдной пустыни.
Солнце палящее кожу. Ни единого дуновения ветерка. Рыхлая и сыпучая поверхность под спиной. Тупая головная боль и слабость во всём теле.
Это были первые ощущения, испытанные мной.
С усилием открыв будто налитые свинцом глаза, я чуть не ослепла от брызнувшего в них света. Поэтому я с облегчением закрыла их. Всё тело ломило и слегка подташнивало… интересно, а у меня ничего не сломано?
Я попыталась пошевелить конечностями. И это у меня получилось! Но движение ударило кувалдой по мозгам. Мда-а… Похоже, сильнее всех частей тела пострадала моя несчастная черепушка.
Я полежала еще немного без движения, приходя в себя, в голове царил полнейший бедлам.
Чуть-чуть очухавшись, я с кряхтением села и, не открывая глаз, принялась очищаться от назойливого песка. Складывалось ощущение, что он был просто везде! Забивался в волосы, скрипел на зубах, свербел под одеждой… в общем, жутко мешался и зудел. И откуда его тут столько? И где это вообще «тут»?
Закончив с посильной очисткой, я сплюнула последние песчинки и всё-таки осторожно приоткрыла один глаз.
Вокруг меня расстилалась гигантская пустыня.
…
Я на секунду подвисла, тупо пялясь на барханы.
Вдруг в голове что-то щёлкнуло и, вскочив, я принялась дико озираться по сторонам, не обращая внимания на ударившую по глазам резкую боль.
Пустыня!..
Что?!
Как!?
Я попыталась восстановить цепочку событий, но с ещё большим ужасом поняла, что память так же пуста, как местность вокруг меня. Я не помнила совершенно ничего: ни своего имени, ни того, что было «до». Чувство безысходности постепенно перерастало в панический ужас.
Я снова плюхнулась на зыбкий песок и безвольно сложила руки на коленях — капюшон ранее не замеченного мной плаща под порывом воздуха сам накинулся мне на голову.
Посидев так с полминуты без единой мысли в голове, я перевела взгляд на небо (от вида песка уже начало конкретно воротить).
Оранжевое солнце насмешливо поглядывало на меня, будто говоря: «Ну, давай. Сдайся ничего не предприняв».
Удивительно, но подобная мысль помогла. Это я-то сдамся?! Хоть я и не помнила, что это за существо «Я», но оно явно не сдавалось из-за таких мелочей!
Снова вскочив на ноги и прислонив руку ко лбу на манер козырька, я осмотрелась внимательней. Вокруг простирались барханы разноцветного песка. Его гамма варьировалась от красного до белоснежного и солнце создавало непередаваемую гамму бликов.
Примерно в двух сотнях шагов от меня виднелись два тёмных пятна, резко выделяющихся на фоне сияющей поверхности. Итак, с направлением определились.
Придирчиво смотрев себя, я обнаружила накинутую под плащ куртку. Солнце пекло нещадно, и я с удовольствием скинула её. Взгляд сразу же зацепился за картинку на правом рукаве с изображением огненного кота в горделивой позе. Он был повёрнут в 2/3 к смотрящему и выглядел даже слишком реалистично. Что уж говорить, даже огненная шерсть хорошо проработана, видно каждый всполох и протуберанец пламени!
Сама куртка была чёрно-бордового цвета. С внутренней стороны к ней были пришиты металлические бляхи. Красивая вещь, у меня явно есть чувство стиля.
Тут мой взгляд упал на воротник, там находилась небольшая бирка: «Собственность Ярины. Прикасаться запрещено! Прибью гада!». Да уж, содержательно и, главное, доходчиво. Ну, Ярина, так Ярина. Скорее всего, меня так зовут, но никаких чувств это имя во мне не вызывает.
В этот момент мне на глаза попалось кольцо на указательном пальце. Я быстро сняла его и осмотрела. Само по себе оно было тонким и, похоже, золотым (или из металла такого же цвета).
В остальном всё было достаточно скромно. Сапоги до колен, длинный серый плащ, белая, но уже успевшая запылиться рубашка и штаны из плотной парусины. Хорошая, добротная одежда. Так же обнаружились два длинных кинжала: один за поясом, другой за голенищем сапога. Ничем не примечательные кинжалы в две ладони длинной удобно легли в руки. Тяжесть оружия придала уверенности.
Чуть размявшись и стряхнув остатки песка, я пошла к примеченному мной месту. Эта небольшая деятельность помогла взять себя в руки. Не верилось, что я готова была сдаться, даже не попытавшись бороться. Плюс ко всему ходьба разогнала и слабость тела. Даже голова перестала трещать.
При ближайшем рассмотрении двумя «пятнами» оказались вещмешок и ножны с мечом. Вот это была реально полезная находка!
Как только я наклонилась, чтобы поднять мешок, из-за него выскочил огромный пушистый чёрный КОТ и заорал:
— Это моё! Не смей приближаться! Кто не успел тот опоздал! И опоздал тут явно не я!
Вздрогнув от неожиданности, я выставила перед собой кинжалы. Кошак вцепился в мою находку всеми когтями, шипел, прижимал уши к голове и ни в какую не хотел уступать.
— Не подходи! Мое! — продолжал блажить кот неуклюже махнув лапой с выпущенными когтями. — И вообще, ты кто такая и откуда тут взялась!?
Не знаю почему, но он показался мне просто душкой, хотя и испугал, выскочив, как чёрт из табакерки. Пушистик смотрелся несколько чужеродно в этом месте, чёрный и говорящий кот в пустыне — расскажи кому, засмеют.
