-И естественно в силу полуавтономного положения Нации подозреваются сами навахо? – Предположил Оливер.
-Само собой. – Подтвердила женщина. – Пресса уже сделала свое дело…
Мужчины горько ухмыльнулись.
-Ладно, а что касается жертв – они как-то связаны между собой, кроме, конечно, территориально-этнической принадлежности? – Уточнил Марлини.
-Все жертвы разного пола и возраста. Нет у них ничего общего, такое чувство, что преступник просто истребляет этнос. – Ответила Кет.
-Возможно, у него есть какие-то скрытые мотивы, которые мы пока не видим. – Предположил Оливер, но Кетрин только пожала плечами.
Она еще раз окинула взглядом кабинет, представив, что теперь ей придется находиться в нем ежедневно и постаралась найти хоть какую-ту маленькую радость в
этом темном, сером помещении.
-Пейотизм… - Марлини на минуту задумался и подошел к компьютеру. – Мне кажется, что я уже когда-то встречался с подобными случаями.
-Употребление мескалина нередкое явление, вполне возможно, что ты… - тут Кетрин осеклась, словно вспомнила что-то из прошлого, посмотрела на Питера с каким-то смущенным недоумением, и с трудом закончила фразу: – Вполне возможно, что дела о наркоманах-мескалинщиках и попадались на глаза.
Она увидела серый глиняный горшок, декорированный мелкой мозаикой из полупрозрачных стеклянный камешков овальной формы самых разных оттенков. Он стоял на верхней полке стеллажа между двумя толстыми книгами в темно-красной обложке с потертыми надписями. Этот цветочный горшок как оазис посреди пустыни, привлек ее внимание, в то же время, напомнив о чем-то светлом, настолько ясно, что Кетрин почти незаметно улыбнулась.
-Да. Но я о другом. – Марлини не заметил ее взгляда, погрузившись в экран компьютера. - Мескалин мескалином, но здесь дело не в рядовых подростках, решивших поймать кайф. – Пояснил мужчина. – Ты же сама сказала, что пейотизм классический обряд для навахо. Вряд ли человек, который с детства сталкивается с ним, способен переборщить с его применением.
-Это верно… - Согласилась Кетрин, оторвавшая взгляд от цветочного горшка и вернувшись в реальность. - Может, вы поделитесь своими соображениями? – Женщина подошла к Питеру поближе, и он уловил легкий приятный аромат ее духов. В них были нотки сандала и жасмина, тонкий цветочный запах напоминал о Востоке и идеально сочетался с ее немного смуглой кожей, сохранившей еще остатки загара от прошлого купального сезона, несмотря на то, что на дворе уже был конец зимы.
Мужчина отскочил от клавиатуры, отодвинувшись от Кетрин подальше и загородив экран компьютера спиной.
-Мы пока еще ничего не выяснили. – Пробормотал он словно подросток, застуканный за просмотром порнографии.
Кетрин посмотрела на Оливера, словно, искала поддержки, но тот лишь сощурился и неуютно поежился.
-Да Бог его знает. – Тот пожал плечами. – Но только не зря в убийствах обвиняют навахо. Не зря.
-Я думаю нам стоит в первую очередь искать того кому выгодно, чтобы навахо оказались виновны. Ладно, нам стоит заказать билеты в Тусон. Сделаешь? – Попросил Питер, хотя просьба его скорее звучала как приказ.
Кет с укором посмотрела на Оливера, потом на Питера, но ничего не ответила. Только поджала губы и почти незаметно кивнула головой.
-Вот и хорошо, а мы как раз все выясним по поводу этого мескалина, - не вдаваясь в подробности, произнес Марлини и протянул Кетрин телефон.
***
Кафе с утра не было популярным местом времяпрепровождения, поэтому эти двое могли достаточно спокойно поговорить.
-Мистер Лютер, в своей книге, Вы пишете, что не смогли бы справиться со всеми трудностями, если бы не помощь некоего незнакомца. Что это за незнакомец?
Собеседник улыбнулся.
-Но нет, нет, его имя я не могу раскрыть. Он оказал мне такую услугу, что я готов каждый божий день молиться о его спасении.
-Прекрасный незнакомец? – Интервьюер слабо рассмеялась. – Боюсь спросить, как же он вывел Вас из затяжной депрессии, если, по Вашему же собственному признанию, с этим не справлялись лучшие психологи в стране.
Лютер посмотрел на диктофон, лежащий на столе, между двумя чашками кофе.
-Поймите, ведь половина чудесного излечения заложена в самом пациенте. Если он хочет вылечиться, то, как говориться, медицина бессильна. А те психиатры и психотерапевты, что работали со мной после гибели моей жены, не смогли мне внушить радость к жизни. Они не позволили мне чувствовать желание жить.
-А незнакомей помог? – Удивилась журналистка.
-Помог. – Кивнул Лютер. – Он не просто помог. Он раскрыл во мне такую силу духа, что я теперь этой силой могу заряжать других.
Его собеседница недоверчиво посмотрела на Лютера. Она видела свет в его глазах, видела огонь, который готов был спалить все кругом, но в тоже время, предполагала, что это всего лишь часть тонкой психологической игры. В конце концов мистер Фил Ли Лютер знаменит не только своими произведениями, но и своими интригами. Он мог свергнуть с Олимпа любого, кто мешался ему на пути, и любого мог возвести на вершину, лишь бы потешиться, смотря как тот, при его же помощи, скатиться в пропасть.
