И Семейяза, начальник их, сказал им: «Я боюсь, что вы не захотите привести в исполнение это дело и тогда я один должен буду искупать этот великий грех».
Тогда все они ответили ему и сказали: «Мы все поклянемся клятвою и обяжемся друг другу заклятиями не оставлять этого намерения, но привести его в исполнение».
Тогда поклялись все они вместе и обязались в этом все друг другу заклятиями: было же их всего двести.
И они спустились на Ардис, который есть вершина горы Ермон; и они назвали ее горою Ермон, потому что поклялись на ней и изрекли друг другу заклятия.
— А теперь откройте там, где вторая лента. Зеленая, — распорядился отец Грэхем, указывая на другую закладку. — Прочитайте всю страницу. Пожалуйста.
— Эта часть не будет звучать в церкви, — вяло запротестовал Мартин, подходя к нам.
— Нет. Но твоей невесте следует ее знать. Хулия, — он дотронулся до моей руки, — читайте, прошу вас.
Я повиновалась:
И они взяли себе жен, и каждый выбрал для себя одну; и они начали входить к ним и смешиваться с ними, и научили их волшебству и заклятиям, и открыли им срезывания корней и деревьев.
Они зачали и родили великих исполинов, рост которых был в три тысячи локтей. Они поели всё приобретение людей, так что люди уже не могли прокармливать их.
Тогда исполины обратились против самих людей, чтобы пожирать их. И они стали согрешать по отношению к птицам и зверям, и тому, что движется, и рыбам, и стали пожирать друг с другом их мясо и пить из него кровь.
Тогда сетовала земля на нечестивых.
Какое-то время мы втроем молчали.
Отец Грэхем нас не торопил. Честно говоря, я испугалась. В конечном итоге это оказалось историей о греховной связи; ее плодом явилась омерзительная раса, и понадобилась Божья кара, чтобы пресечь этот род.
— Ну же, Хулия! Вот видишь? — Мартин нарушил ледяной холод молчания и постарался разрядить обстановку. — Всего лишь старинная любовная легенда. Фактически самая древняя со времен Адама и Евы.
Отец Грэхем болезненно поморщился:
— Это рассказ о запретной любви, Мартин. Ее не должно было быть.
— Но, отец, — заворчал он, — благодаря этой любви «дети Бога», некоторые ангелы, во всем превосходящие род человеческий, решили поделиться своими знаниями с нашими предками, изгнанными из рая. Если рассказанное в этой книге правда, они вступили в связь с земными женщинами и способствовали улучшению нашей расы. Что в этом дурного? Их род облагодетельствовал человечество. Это были первые браки в истории! Священные браки. Иерофания, проявление божественного начала! Союз богов и людей.
— Нечестивые браки, Мартин! — На какой-то миг в голосе священника прозвучала угроза, но он тут же овладел собой. — Они принесли нам неисчислимые беды. Бог никогда не благоволил к потомству, появившемуся на свет в результате этих союзов, и поэтому решил уничтожить его при помощи потопа. Мне по-прежнему кажется неуместным напоминать об этом в день вашей свадьбы.
— Отец, — вступила я, заметив, какой нежелательный оборот принимает их беседа, — вы сказали, что нам, женщинам, отводится не слишком почетная роль в «Книге Еноха»…
Моя уловка сработала лишь отчасти. Священник умерил свое негодование, но от этого его слова не стали менее суровыми.
— Енох считал, что «дочери человеческие» всегда будут в подчиненном положении по отношению к «сыновьям Бога», — произнес он. — Они злоупотребляют вашей чистотой и наивностью, оставляют в вашем лоне семя чудовищных отпрысков, ужасных гигантов и титанов, а потом вас же обвиняют в том, что вы породили греховное потомство. Это страшный рассказ.
— Но, отец, — улыбнулась я, — ведь все это просто мифы…
И кто меня за язык дергал!
Джеймс Грэхем вскочил с табуретки и грубо выхватил у меня книгу. Если до сих пор ему удавалось хранить непроницаемое выражение лица, то сейчас с него слетела маска.
