Был полдень того прекрасного июньского дня, когда отец Грэхем открыл церемонию нашего бракосочетания. Старик, казалось, совершенно забыл о нашем с ним разговоре и полностью отдался процедуре, которая, как он догадывался, еще принесет сюрпризы. Ястребиным взглядом он окинул немногих гостей, решившихся разделить с нами торжество. Заняты были только первые три ряда скамеек, стоявшие близко к алтарю; мы с Мартином сидели перед ними на стульях в центре часовни. Из глубин моей памяти пузырьками всплывали лица, платья и даже жесты приглашенных.
— Обожаю истории, знаете ли, — улыбнулся священник. — Особенно старинные. Та, что я для вас приготовил, поможет понять, почему именно здесь собрались мы сегодня. К несчастью, в наши дни уже почти никто не помнит, что, когда первые христиане прибыли в Англию в шестом веке, они решили, что достигли ни больше ни меньше как руин земного рая. К такому выводу пришел святой Григорий Великий,[14] один из четырех выдающихся богословов Церкви, римский понтифик и блистательный ученый. Его интерес к обращению в христианство Англии возник некоторым образом случайно. Будучи папой, святой Григорий часто разгуливал по Риму. Ватикан тогда еще не отличался таким великолепием и изысканной роскошью, как в последующие эпохи, и верховный понтифик мог совершенно спокойно появляться среди толпы. Однажды на каком-то рынке, где торговали рабами, он увидел группу детей, выставленных на аукцион. Все они обладали ослепительной красотой. Эфебы с голубыми глазами, светлыми кудрями и нежными манерами, они, казалось, излучали благость и доброту. Понтифик с любопытством подошел к ним и спросил, откуда они. «Мы англы», — ответили дети. Но он понял ответ как «ангелы», и этой ошибке — или не ошибке — было суждено изменить ход истории. Узнав, откуда прибыли дети, Григорий купил их, дал им свободу и решил обратить их землю в веру Христову. Когда это произошло, папа отправил святого Августина проповедовать нам истинную религию и наказал, чтобы впредь эту страну называли Землей Ангелов,
Отец Грэхем посмотрел поверх очков на собравшихся, слегка задержав взгляд на Шейле и Даниэле, сидевших слева от меня.
— Они, — указал на них священник, — хотят сообщить вам нечто от имени семьи жениха. Прошу вас, — пригласил он, — поднимитесь на алтарь, пожалуйста…
Шейла поправила соломенную шляпу с огромными полями, украшенную желтыми цветами, и встала первой. Выглядела она великолепно. Ее черное с блестками платье на тонких бретельках подчеркивало белизну кожи, почти сиявшей в лучах света, падавших из узких окон церкви. Вокруг нее витало облако дорогих духов. Даниэль, ни слова не говоря, проследовал за ней. Великан с копной вьющихся волос на этот раз щеголял в твидовом костюме, который в сочетании с подобранным в тон галстуком придавал ему еще более профессорский вид, чем накануне. К моему удивлению, он первым взял слово:
— Отец, дорогие друзья… — он откашлялся, поочередно обводя нас взглядом, — боюсь, что и сегодня по-прежнему непросто отличить ангела от истинного англичанина.
Все мы рассмеялись каламбуру.
— Нет-нет. — Он замахал руками перед своим сияющим довольством румяным лицом. — Прошу вас, не сочтите это шуткой. Одна из самых древних традиций семьи Фабер состоит в том, что на свадьбах зачитывают фрагмент из «Книги Еноха», где как раз говорится о том, как сложно было узнать ангелов в старину. В отличие от наших представлений ангелы вовсе не те примитивные создания с крылышками за спиной, которые, как стайка воробьев, порхают над нашими головами. Не так ли, мальчик мой?
Сидевший рядом со мной Мартин кивнул, широко улыбаясь. Даниэль продолжал вещать.
— Это что еще такое? — с досадой шепнула я. — Этот тип нам и сейчас будет лекцию читать?
— Я думал, что ты любишь мифы, — сказал он с легкой иронией, не сводя глаз с алтаря. — Так что с твоего разрешения я попросил их преподать нам маленький урок ангеловедения.
— Но, Мартин!..
— Тсс. Послушай их,
Даниэль взглянул на нас, не прерывая своей речи:
