Он ослабил захват, оставляя за ней право выбора. Полина повернулась и приникла к Роману, согреваясь в родных объятьях. Очертания комнаты размывались, исчезали, стирались. Реальностью оставался лишь поцелуй, не имеющий ничего общего с теми первыми пробами пера на берегу залива. Он заполнил собой все ее существо от волос до кончиков пальцев. Поля уже не замечала, что расстегивает ему рубашку, а собственная блузка сползает с плеч. Ей безумно хотелось одного: слиться с любимым полностью и раствориться в нем. Пока не прозвучали еще какие-нибудь холодные слова, новые упреки. Пока любовь решительно брала свое, отодвигая в сторону сомнения и недоверие. На минуту он отстранился, посмотрев ей прямо в глаза, но Полина лишь требовательно притянула мужа к себе:
-Не смей меня оставлять никогда, иначе я за себя не отвечаю.
Страсть в его глазах перечеркнула нахлынувшая волна нежности. Эта женщина была его миром, центром его вселенной, его душой. С ней рядом, как по мановению волшебной палочки, утихали боль и обиды. Она освободила его из долгого изнуряющего плена просто тем, что полюбила. Он больше не спрашивал почему и не спорил с собственным сердцем. Целовать ее, любить ее, защищать ее, вот единственная правда, единственная истина. Но даже в самых смелых мечтах Роман никогда не мог предположить, что эта мучительная страсть окажется настолько разделенной.
-Ох, не спрашивай, Машенька, – с опаской поглядывая на затворенные двери кухни, проговорила Надежда Аркадьевна, крепче стиснув телефонную трубку, – вчера едва не случился конец света! Сначала это ужасное покушение, потом скандал на ночь глядя, они оба кричали так, что весь дом содрагался. Не знаю: чем все закончилось, то ли наконец помирились, то ли каждый остался при своем. Роман с утра пораньше уехал, понятия не имею куда, он мне по обыкновению не докладывает! Теперь жду со страхом: что скажет когда Полина, когда проснется. В прошлый раз она слишком расстроилась из-за его отъезда. На моей девочке просто не было лица. К тому же пора разбудить Никитку и накормить его. Хорошо, дорогая, до вечера. Очень ждем тебя к ужину, приходи обязательно. Мне кажется, Роме пригодится и твоя помощь, теперь, когда он все вспомнил.
Минуты две напряженно прислушиваясь к коротким гудкам, Надежда все таки положила трубку на рычаг и, покачав головой, двинулась в десткую.
Полина распахнула глаза навстречу новому дню и лениво потянулась. То, что вчера произошло в этой спальне, вопреки всякой логике, заставило женщину слегка покраснеть. Однако именно это воспоминание обозначило неприятную истину, она снова проснулась в его постели одна.
Поспешно садясь, девушка нащупала на столике телефон и дрожащими пальцами набрала родной номер. Ответа, увы, не последовало. Сердце болезненно сжалось, неужели ночью он просто…. Просто удовлетворил с ней свое желание, снял стресс после ужасного дня. Пришедшая на ум мысль вызвала удушливую волну тошноты. Схватив валяющуюся на кровати подушку, Полина в сердцах швырнула ее по направлению к двери, как раз открывшейся под чьим то нажимом. И она приземлилась аккуратно у ног вошедшего Ромы, сжимавшего в руках шикарный букет белых роз.
-Ух ты, горячая встреча, а я то надеялся ты еще спишь, и получится сюрприз, - лукаво улыбнулся Рябинин.
Полина в мгновение ока вскочила на ноги, и, пройдя прямо по постели, очутилась рядом с мужем.
-Никогда не делай больше так,- обнимая молодого человека, шептала девушка, – я хочу просыпаться рядом с тобой. А не одной, слышишь?
Осознав совершенную глупость, Рома одновременно почувствовал и досаду на себя, и невероятное облегчение. Последнее подарили слова Полины, означавшие лишь одно: ее чувства все же были реальностью.
-Прости, любимая, – Рябинин отыскал зовущие губы, – прости, я только хотел чем-то порадовать тебя.
-Они прекрасны, – Поля коснулась чуть дрожащими пальцами нежных бутонов, на шелковой нежности лепестков трогательно стыли капельки утренней росы.
-Лишь крошечная частичка твоей красоты, – прошептал Роман, неуверенно прикасаясь к щеке женщины, стоящей перед ним в обольстительном пеньюаре цвета спелого персика.
Она была в это утро совершенно другой, голубые озера недоступных прежде глаз затягивали в омут, манили и обещали рай. Ему не верилось, было слишком хорошо и одновременно безумно страшно. Он не знал как вести себя с ней, что сказать. Досадно, смешно, только признанный покоритель женских сердец не смог завладеть лишь одним единственным из них, непокорным, мятежным, благородным сердцем своей собственной жены.
Долгие годы это причиняло ему почти нестерпимую боль. Заглушая ее, пытаясь выжить, Роман отдалялся от Полины все дальше и дальше. Рябинин боялся поверить, что медленная изощренная пытка все же закончилось, и ему прямо в ладони упал крошечный золотой ключик от заветной дверцы.
