– Пожалуйста, не плачь, прошу тебя, - хрипло попросил муж.
- Я не плачу, любимый, – почти прошептала Полина, безуспешно пытаясь справиться с комком в горле.
- Через пару часов мы будем рядом, милая, я не могу сейчас говорить, отключаюсь, все тебе объясню, когда приеду, - связь прерывалась и прыгала, что наталкивало на мысль о дороге или помещении с крайне слабым сигналом.
Опустив руку с телефоном, в котором пошли короткие гудки, Полина ощутила себя будто утопающий, сумевший выбраться на свободу из недр черной бездны и наконец глотнувший свежего воздуха. Медленно опускаясь прямо на газон, девушка уже не сдерживала рвущиеся к горлу рыдания.
Маша не мешала ей, присев рядом, лишь осторожно поглаживала подругу по спине.
Томас Беррингтон только что отослал в Россию факс с подтверждением своего приезда. Сейчас он задумчиво смотрел на струи дождя за окном, одиноко тающие на лондонской мостовой.
Быть может его тоска найдет выход в этом решении. «Дар солнца», – произнес Том, будто пробуя на вкус новое имя в своем бизнесе. Увы, это было гораздо большим, чем обычное деловое соглашение, это было надеждой. Его тайным и самым мучительным желанием. Там, в далекой непознанной стране, в городе на Неве, этой северной жемчужине, он исполнит данное Лаурите слово. И наверно тогда поутихнет эта вечная ноющая боль в сердце.
Егор Владимирович посмотрел на своего нерадивого пациента с отчетливо явственным упреком:
- Роман, вы ведете себя, как ребенок, ей Богу, даже не знаю: что еще сказать!
- Простите, доктор, – покаянно отозвался Рябинин, чуть морщась от давления чутких пальцев, массировавших его плечи и спину, – так получилось, но это всего лишь досадная случайность.
- Нет, это не случайность, вы можете сколько угодно убеждать меня, что потеряли сознание в результате головокружения, и это будет безрезультатно. Давайте поступим по иному, - Егор на мгновение оторвался от своих манипуляций, - вы расскажите мне правду и она останется между нами, я так понимаю, что проблема заключается как раз в этом?
Роман напряженно кивнул, с радостью ощутив, что спазмы, терзавшие его тело столько долгих часов, прекратились. Больше всего он боялся повторить опыт со своим пробуждением после комы. Когда только присутствие Полины спасало его от отчаянья и заставляло бороться с судорогами.
- Отлично, тогда расслабьтесь и расскажите мне обо всем. Не переживайте, сейчас ваши сосуды в норме и болей быть не должно, - спокойно сообщил доктор.
- Я не знаю, что в точности произошло, - неуверенно начал молодой человек, - помню набережную, помню, что стоял возле машины и смотрел на залив. Уже почти стемнело, и людей вокруг не было. А потом....
- А потом кто-то подошел сзади и нанес удар, - закончил за него Егор, так и не дождавшись продолжения откровений, - ваше счастье, Рябинин, что он пришелся не по голове. А для страховки использовалось весьма сильное снотворное средство, я сужу по вашему состоянию и все еще расширенным зрачкам. Вам придется сдать кровь для анализа. Необходимо определить природу этой гадости, чтобы нейтролизовать ее последствия.
- Егор Владимирович, только моя жена не должна знать никаких подробностей. Довольно того, что ей пришлось сегодня пережить и снова по моей вине, - почти умоляюще попросил Роман.
- Я не собираюсь ничего обсуждать с Полиной Андреевной, - твердо объявил доктор, - а вам хочу сказать одну вещь: вы можете наплевать на себя и собственное здоровье, я говорю, разумеется, не о нападении, а о том, что вы в течении двух дней не принимали препараты. Но, черт возьми, вы не имеете права так поступать с семьей. Конечно, это не мое дело и я придерживаюсь принципов невмешательства в семейные дела своих пациентов. Но я видел глаза вашей жены, когда вы находились без сознания, я вас уверяю: мне редко доводилось наблюдать подобную боль. Подумайте о ней, прошу вас.
Эти слова продолжали звучать в голове Ромы, когда Паладин вез его домой. Егор Владимирович попал точно в цель. Он не привык думать о Полине. Именно думать. Он ее любил, желал и жизни без нее не мог представить, но не думал о ней, не привык нести за семью ответственность. Вот и сегодня, более недостойного поведения сложно представить. Мало того, что уклонился от разговора, так потом еще и сбежал, оставив жену одну на произвол Одинцовой.
Конечно, молодой человек не мог полагать, что Димы при этом ужасном разговоре не будет. А вот от Милы, которой отсутствие Луганского развязало руки, следовало ожидать любой подлости. И все же почему она поступила столь жестоко и странно? Ведь их отношения изначально носили лишь временный характер и Одинцова сама взяла с него слово - о них молчать. Так какая муха ее укусила сейчас?
Серж бросил на Рябинина быстрый внимательный взгляд:
- Злишься из-за поступка Милы? - бесстрастно поинтересовался партнер.
- Я не злюсь. Просто не знаю: как теперь быть, - устало качнул головой Роман.
- Извини, я не могу повлиять на решение их ведомства, - с сожалением констатировал Серж, - прислав ее, нам оказали медвежью услугу.
