-Но почему мужчины так не любят лечиться? – Маша улыбаясь покачала головой, – Вот и Полина Рому буквально преследует, чтобы дать пилюли.
-Вопрос философский...
-И не забудь заехать к Егору Владимировичу, на перевязку.
-Так и быть, – вздохнул Савицкий, – не хочется разрушать в твоих глазах мою идеальность.
Маша рассмеялась, налетевшие призраки плохого настроения рассеялись, как дым.
-Добавим к списку еще потрясающее чувство юмора, – уже из спальни крикнула она.
Пора было собираться. Начинался отнюдь нелегкий день. Ольшанская распахнула створку шифоньера, выбирая костюм, с учетом того, чтобы хоть одежда доставила ей сегодня комфорт.
-Что-то я получаюсь совсем приторным, – привалившись к косяку двери, проговорил Паладин, – а сладкое - быстро надоедает и, в конечном итоге, разочаровывает.
Что-то в тоне, которым были произнесены эти слова, насторожило Машу, она боялась задавать вопросы о прошлом Сержа, не хотела ни в чем на него давить. Еще на ранней стадии знакомства Ольшанская поняла: свобода для Сержа стоит на первом месте, причем род занятий сюда отношения не имел, Савицкий ускользал от любых попыток привязать его к себе, даже от простой заботы. Маша взяла себе за правило - не надоедать ему, она звонила лишь по крайней необходимости, не устраивала сцен ревности, не требовала гарантий на будущее. Но сейчас что-то неуловимо поменялось, ее свободолюбивый тигр, иногда стал любить побыть домашним котенком. Мария не хотела спугнуть это желание.
-Ты приторным? – Маша повернулась и подошла к нему, – милый, более неподходящего тебе определения невозможно подобрать, – их губы сблизились, в воздушных легких прикосновениях, – и ты не можешь надоесть, даже не рассчитывай на это.
Серж обнял ее за талию.
-Не подходит Сержу или Паладину?- Савицкий смотрел иронично, но в глубине его глаз, было что-такое, чему Маша не могла подобрать названия. Может быть тревога….
Внезапно Мария поняла смысл вопроса, и сердце помимо воли застучало чаще, человек, который был с ней рядом сейчас, совершенно не походил на того, с кем она когда-то встретилась в роскошной обстановке Шератона. Она всегда знала, что специальность подходит Сержу идеально, он был словно создан для этого странного, двойственного, опасного мира , но случилось новое откровение. Под маской неуязвимого сдержанного профессионалат скрывался совсем другой человек, могущий позволить себе любить, быть преданным другом, но он не был уверен в себе. И в этом была та самая тайна, в которую Маша не могла проникнуть.
-И тому, и другому, – глядя ему прямо в глаза, отозвалась Маша, – но открою тебе секрет, – обняв его, она прошептала совсем тихо, – больше я люблю Сержа, доброго, мягкого и совершенно моего.
Если бы Маша могла знать: что означала для Савицкого эта фраза, она бы не стала больше осторожничать и постоянно контролировать свои слова. Он обнял девушку крепче, потом неохотно отпустил и пошел переодеваться. Маша поспешно застегнула пуговицы на блузке и двинулась следом.
-Подожди, я помогу тебе с рубашкой.
Рябинин сидел на пятом этаже бизнес центра Сенатор, в своем кабинете. Напротив него за столом расположился весьма неопределенной внешности мужчина, с глазами, выражение которых было бы трудно описать. Рома поймал себя на мысли, что очень легко забыл когда-то это лицо и предпочел бы не вспоминать. Почти помимо воли он расстегнул еще одну пуговицу на воротничке.
-Роман Анатольевич, мы слишком хорошо друг друга знаем, чтобы не представлять себе последствий вашего отказа.
-С момента нашей последней встречи, – голос Ромы слегка сел, но на интонациях это не отразилось, – ничего не изменилось. Наше сотрудничество сейчас не может быть полезным ни вам, ни мне, ни тем более делу. Человек, с которым нам предстоит работать, чрезвычайно осторожен в выборе партнеров. Господин Савицкий представлен ему в качестве такового, как вы себя представляете возможность это изменить? Он не подпишет контракт, при таком несерьезном подходе к бизнесу.
-Господин Савицкий, как вы изволили выразиться, обладает одним крайне опасным недостатком. Он интеллигентен и терпим, а порою даже мягок. Просто сын обеспеченных родителей, у него нет хватки.
-Это у Савицкого нет хватки? – Роман удивленно приподнял бровь, – я что-то не замечал, до сих пор он как-то справлялся. При чем довольно успешно.
Собеседник передернул плечами.
-Вот именно что - как-то. По его милости вы едва не умерли, раз эдак пять или шесть, а на днях он сам умудрился получить пулю.
-Я не понимаю: о чем вы говорите, – Рябинин произнес эти слова с таким абсолютным спокойствием, от которого у менее искушенного человека, чем его визави, непременно возникли бы сомнения в собственной правоте.
