— Волк съел бабушку… А если бы он съел меня, я бы у него в животе проделал дырочку и все видел бы.
— Это ты здорово придумал!
— Только волка нет… Но мы с папой найдем волка. Он нас обоих съест. Вот будет весело!
И глаз засмеялся.
— Ты приходи, может быть, он и тебя съест. И мы будем вместе смотреть в дырочку… Ты не собираешь косточки от компота?
Я покачал головой. И тут где-то вдалеке послышался женский голос:
— Гоша!.. Гоша Савельев!
Глаз исчез. И сразу забор стал серым, глухим и слепым. Обыкновенным, неодушевленным забором. Без глаз, без голоса. Без мыслей. Только на этом месте осталась дырка, а над ней волокно древесины, изогнутое бровью. А чуть пониже — капля смолы. Засохшая, ставшая серебряной слезой.
Я подошел ближе, нагнулся и заглянул в дырочку в надежде увидеть хозяина голубого глаза. Но никого не увидел. Передо мной был скучный двор, дом с ровными рядами окон. На земле валялась сломанная лопатка. Подальше, на веревке, сушилось белье: маленькие штанишки и рубашки. Ничего интересного не увидел мой глаз, превратившись в глаз забора. Видимо, забору живется куда интереснее, когда ему на время дарит свой глаз маленький Гоша, у которого не хватает двух передних зубов и который вместо слова «думаю» еще употребляет слово «живу».
