Летний рассказ о приключениях сантехников во дворе у бабульки, которая обещала угостить такой окрошкой, что «ни в жисть не забыть».
Солнце в боа из облаков сверкало испепеляюще, продолжая ежедневное дефиле по июльскому небу. Ветер не осмеливался вмешаться, лишь изредка вздыхал в тени деревьев. Дорожная пыль левитировала над водопроводным колодцем с только что поднятой крышкой. Саныч на пару с Михалычем не спешили спускаться. Авария аварией, а обед по расписанию.
Над штакетником появилось высушенное возрастом и летним зноем лицо в ситцевом платке:
– Сыночки, что ж там такое-ча? Воду скоро наладите?
– Нам уезжать надо, бабуль, обеденный перерыв, – Михалыч шишковатой рукой свернул зелёную бейсболку горводоканала козырьком назад, прикрывая раскрасневшуюся шею, и потопал к служебной ГАЗели.
– Я б остался, честно, да только одному в колодец спускаться нельзя: запрещает техника безопасности, – оправдывался Саныч, стряхивал пыль с чуба на облезлый конопатый нос и собирался уже по примеру товарища-сантехника выдвигаться к фургону.
– Да что ж я обед не сготовлю? Вертайтеся, ребятки, квасу свежего с погреба принесу, холодненького. Редисочку, огурчики, лучок, укропчик – с огорода. Картохи и яйца уже сварены. Знатной окрошкой угощу! Вы ни в жисть такой не пробовали.
– Прям не пробовали! – ухмыльнулся Михалыч, неожиданно быстро оказавшийся у калитки. Вроде уж ногу заносил на порог машины, а тут раз – и голос за спиной Саныча подаëт.
– Я в свою окрошку кой-что особенное добавляю. Попробуете – не забудете, – хитро подмигнула старушка и отодвинула калитку, чтобы гости вошли.
Миновали полисадник и зашли за дом, под навес летней кухни. Михалыч сразу сел поближе к столу на лавку с трухлявыми столбами вместо ножек. Саныч прошлëпал мимо по дорожке, чтобы помочь хозяйке собрать овощи с огорода.
– Огуречки помене рви, семенные не тронь, но зеляпупки тоже не нать, хватя средних, – бабулька руководила Санычем и срезала сама пучки зелени наполовину стëртым в середине от частой заточки ножом. – А рядом вот и редиска, дëргай её усю, а то черви поедять.
Бросили урожай в ржавую бочку с водой у навеса, отмочили чернозёмы с корней, окропили Михалыча, когда влагу стряхивали, и бросили на скатерть-клеëнку по центру стола. Из погреба хозяйка вынесла две запотевшие бутыли с мутным содержимым: в одной плескалась бежевая жидкость с коричневым осадком толщиной с палец, а в другой – беловатая, почти прозрачная. Водрузив обе на стол, бабушка приступила к нарезке. Положила толстенную доску и мелко-мелко нашинковала зелень, пока мужики освобождали яйца от скорлупы, а отварной картофель – от кожуры. Порубив всё, хозяйка опомнилась:
– Колбасы-то я с погреба не принесла! Сейчас, родненькие. Сейчас, голубчики, – старушка поковыляла между грядок.
Михалыч подвинул ближе алюминиевые кружки, чтобы разлить грамм по двести первака, заждавшегося в одной из бутылей. Чпоньк! Пробка выпустила наружу острый алкогольный запах. Саныч выставил вперёд мозолистую ладонь:
– Ты чë? Я ж за рулём, не пью.
– За рулëм пить и не предлагаю, неудобно наливать. Стол есть, – сверкнул золотым зубом Михалыч.
Золотистое напыление словно покрыло весь стол, под навесом стало светло, как под прожектором. Очертания окружающих предметов поплыли и завибрировали. Саныч увидел спускающийся по лучам ослепительного света причудливый летательный аппарат в форме огурца. Такой же зелёный, только усыпанный золотыми иголочками, от которых исходили электрические разряды. Нос щекотал запах озона, как после хорошего дождя. Пристроившись в эмалированном тазу на столе, «огурец» выставил золотые ножки-шасси. С одного конца словно бы снялась крышечка, открылось отверстие, из которого вышли трое зелëных человечков со светящимися янтарными глазами. Наставив на Саныча какое-то оружие, один из пришельцев пропищал голосом надышавшегося гелием человека:
– Сдавайтесь, земляне! Эта планета будет нашей. Вас оставят в живых, если будете сотрудничать.
Михалыч схватил со стола нож и замахнулся на инопланетян. Главный зелëный повернулся в сторону Михалыча и выстрелил из своего оружия электрической дугой. На месте коллеги Саныч увидел кучку пепла и дымящееся лезвие ножа без ручки. Чуть в стороне валялась отброшенная ударной волной фирменная бейсболка.
Саныч вскочил и что есть мочи крикнул:
– Бабуся, не выходите из погреба, запритесь!
– Ась? Не слышу, сынки, несу колбаску-то! – послышалось из погреба.
Инопланетянин сверкнул глазами на Саныча, протянувшегося за разделочной доской. Поднялся вихрь. Он закружил сантехника, который оказался в тазу и с ужасом понял, что стал размером с горошину. Сверху посыпались нарезанные ингредиенты окрошки, от ударов которых Саныч еле спасся под инопланетным кораблëм.
Чпоньк! Хозяйка открыла вторую бутыль и начала заливать квас. Волна накрыла Саныча, он начал захлëбываться:
– Помо… (Бульк!) Помогите! (Бульк!) Тону! Не надо!
В глазах у Саныча потемнело, он потерял сознание. Пришëл в себя от нашатырной ватки, которую держал у его носа Михалыч:
