Второе различие обусловлено ролью удовольствий. Страсть к женщинам неотделима от них, любовь же к мальчикам, напротив, противоречит своей сущности, если не отвергает удовольствий. Аргументы Протогена и Писия приводят в защиту этого тезиса можно считать стоическими. Действительно, отношения с женщинами "необходимы для продолжения человеческого рода", но природа, устраивая их, соединила удовольствие с половым актом. По этой причине "влечение", или "тяга", (orexix, horme), требующее от нас "удовлетворения", всегда готово стать "яростным" и "неудержимым", обратившись таким образом в "желание" (epithumia). Итак, к женщине, объекту вполне естественному, нас может привести, с одной стороны, "влечение", душевное движение, присущее нам "от природы", разумное, нацеленное на рождение потомства, призванное доставлять преходящие плотские удовольствия и удовлетворять потребности, а с другой стороны "желание", движение неистовое и по своей сути беззаконное, цель которого -- "наслаждение и удовлетворение"1. Очевидно, что ни первое, ни второе не имеет касательства к истинному Эроту: первое, потому что естественно и присуще животным, второе, потому что выходит за разумные пределы и привязывает душу к физическим наслаждениям.
Итак, из отношений между мужчиной и женщиной можно исключить самое возможность Эрота. "У истинного Эрота нет ничего общего с гинекеем", - заявляет Протоген2, и эти слова поклонники мальчиков толкуют двояко: сексуальное желание, ради "полового удовлетворения" как бы низводящее "гинекей до Киносарга"*, не может быть признано соприродным любви, с другой стороны, "честным женщинам не подобает ни влюбляться, ни быть предметом влюбленности", иначе говоря, выступать в роли любящих или любимых (eran, erastai)3.
_____________
1 Там же, 4, 750d--e.
2 Там же, 4, 750с.
* Киносарг (Белая собака) -- святилище Геракла близ Афин -- в устах Плутарха (точнее, Протогена, которому принадлежит данная реплика) символизирует развращенность и блуд: во-первых, здесь находился гимнасий для незаконорожденных детей афинских граждан, во-вторых (что важнее), в гимнасии этом учил Антисфен, и традиция (Диоген Лаэртский, Гесихий, Суда) единодушно связывает с ним имя школы киников.-- Прим. ред.
3 Там же, 6, 752b--c.
Следовательно, возможна лишь одна истинная любовь -- к мальчикам:
в ней отсутствуют недостойные удовольствие, она всегда обязывает к дружбе, которая неотъемлема от добродетели, более того, "Эрот, утратив ожидание дружбы, не желает оставаться прежним и ублажать цветущую молодость, раз она не воздает ему душевным расположением, основанием для дружбы и добродетели"1.
Но эта традиционная аргументация получает достойный отпор: Дафней разоблачает педерастическое лицемерие. Любителю мальчиков хотелось бы считаться философом и мудрецом, точно не плакал Ахилл, вспоминая бедра Патрокла, а Солон не воспевал сладость "бедер и уст" цветущих юношей, несомненно, он только ждет удобного случая: ведь ночью, когда все спят, "сладка добыча, если страж глаза сомкнул". Мы сталкиваемся с дилеммой: либо aphrodisia несовместны с дружбой и любовью, и тогда любители мальчиков, которые украдкой наслаждаются вожделенным телом, утратили достоинство любви, либо следует признать, что физические удовольствия присущи и дружбе и любви, и в этом случае незачем исключать из них отношений с женщинами. Но Дафней на этом не останавливается. Он вспоминает также о другой важной альтернативе поведению любовников и их стремлению испытать наслаждение:
если эромен добродетелен, то нельзя получить удовольствия, не прибегнув к насилию, если же он доступен, то приходится признать его существом женоподобным2. Выходит, нет нужды понапрасну искать в склонности к мальчикам самую лучшую модель всякой любви, скорее уж здесь нечто в роде позднего ребенка, появившегося на свет "как бы у престарелых родителей": это дитя "незаконного и темного происхождения" "воздвигает гонение на законного и старшего Эрота"3. По крайней мере, утверждает Дафней, любовь к мальчикам и любовь к женщинам "происходит от одного и того же Эрота"4.
Но настоящая разработка общей теории любви развернется после ухода первых противников,-- точно для того, чтобы достичь главной цели беседы, необходимо было прежде устранить это столь хорошо знакомое разногласие. До сих пор, замечает Пемптид, спор касался частных вопросов, теперь время направить его на общие темы.
_______________
1 Там же, 4, 750е.
2 Там же, б, 751d--e.
3 Там же, б, 751f.
4 Там же, 5, 751е.
2. Центральную часть диалога составляет похвальное слово Эроту, по образцу традиционного энкомия в честь божества*:
