Итак, текст Плутарха свидетельствует о появлении эротики, во многом существенно отличной от той, которую признавала и развивала греческая цивилизация. Впрочем, отличной невполне, поскольку, как показывает центральная часть диалога, похвальное слово Эроту, в ней по-прежнему и неизменно главную роль играют традиционные понятия. Плутарх использует эту платонизированную эротику для того, чтобы получить результаты иные, нежели те, с которыми ее обычно ассоциировали. Долгое время она указывала на сосуществование двух противоположных форм любви (низкой, пошлой, занятой aphrodisia, с одной стороны, и возвышенной, духовной, направленной на заботу о душе, с другой) и устанавливала между ними некоторое единство, так как только вторая считалась истинной, первая же воспринималась как ее земная тень и симулякр. Плутарх применил эти платонические представления в эротике, которая стремилась к единому Эроту, сочетавшему в себе любовь к женщинам с любовью к мальчикам и допускавшему aphrodisia, но в конце концов такое единство потребовало отказа от педерастии как от любви, лишенной charts. Если дуалистическая эротика, занятая вопросом об истине и симулякре и призванная сущностно обосновать любовь к мальчикам (правда, ценой исключения aphrodisia), то у Плутарха, как мы видим, формируется новая стилистика любви. Стилистика эта монистическая: допустив aphrodisia, она использует их в качестве критерия, позволяющего признать полноценной лишь любовь супружескую, а отношения с мальчиками исключить как ущербные, им более нет места в этой единой интегративной цепи, где взаимность в использовании удовольствий оживляет любовь.
Нужно ли говорить, что последнее уточнение нельзя понимать буквально? Собеседники, возможно, и были серьезны, но Псевдо-Лукиан, несомненно, иронизирует, описывая их напыщенную и тяжеловесную аргументацию. Эти блестящие сценки суть пародии на типичные речи "Сторонника женщин" или "Поклонника мальчиков".
________________
* Об авторстве диалога см. прим. ред. на С. 167 настоящего издания.-Прим. ред.
1 Об этом сочинении см. R. Вlосh. De Pseudo-Luciani Amoribus, 1907_ Мак-Леод (Mac Leod) в предисловии к лебовскому изданию датирует его нач. IV в._ Бюффер (F. Buffiere. Eros adolescent.-- P. 481) считает, что он относится ко II в.
Традиционные аргументы, неизбежные цитаты, ссылки на философские воззрения древних, риторические украшения...-- автор веселится, описывая своих невозмутимых спорщиков. В связи с этим следует отметить, что педерастический дискурс здесь намного тяжеловеснее, претенциознее, "барочнее", нежели проникнутые строгим стоическим духом стилистически более выдержанные выступления в пользу женщин. Поэтому в финальной части диалога, когда Феомнест заключает, что, как не суди, а все сводится к поцелуям, ласкам и попыткам залезть под плащ к объекту своей страсти, ирония направлена, главным образом, против апологетов мужской любви. Но иронический подход к поставленной проблеме не в силах скрыть всей ее серьезности. И сколько бы ни потешался Псевдо-Лукиан, рисуя "теоретико-дискурсивные" портреты этих двух поборников любви, риторический профиль которых может показаться слишком "нарочитым", нам все же не остается ничего иного, как допустить, что именно такой и была в самых ярких своих проявлениях современная автору традиция "эротической аргументации", так глубоко укорененная в эллинистической культуре.
