Как ни странно, про мясорубки знали, похоже, только в высших слоях общества: слишком недавно появился этот агрегат в продаже, и до широких масс еще информация не докатилась. А милая тетушка Грейд, та самая, которая распускала про меня клевету, действительно месяца полтора-два назад подходила ко мне с ласковыми разговорами.
Купила у меня кусок хлеба с помазушкой и сильно нахваливала, попутно выпытывая рецепт. Врала я ей на голубом глазу и совершенно без жалости – она же меня не пожалела. Я и в самом деле рассказала старой паскуднице, что натираю сало на мелкой терке. Ни ее неудачную попытку, ни ее ободранную руку, которая сорвалась с жирного курса и проехалась по острым отверстиям, мне было совершенно не жалко. Эта ситуация была как раз из таких: как аукнется, так и откликнется.
А вот то, что мэтр Купер рассказывал мне сейчас всё это, резко выдернуло меня из полусонного состояния. Адреналин – штука такая, взбодрит кого хочешь. Ведь не просто так он вызвал меня, чтобы задушевно побеседовать. Что-то от меня хочет?
-- Ты присаживайся, девица, присаживайся. В ногах правды нет.
Я настороженно уселась на край стула, вопросительно глядя на хозяина Стока и уточнила:
-- А на что они жаловались, чего хотели-то?
-- Жаловались, вестимо, на тебя. Дескать, ты покупателей отбиваешь, и доходы у них совсем упали. Конечно, кто жареные рёбрышки продаёт или, скажем, супом торгует, те при своём остались. А вот хлеб с луком почти перестали брать. Да и кто сыром торговал, тоже недовольны. Ежли бы этаким двое торговали на весь Сток, им бы хватило покупателей, а ведь таких у нас человек восемь. И каждый, девица Рэйт, мне свою долю платит. Получается, ежли я их прогоню за нерасторопность, я в деньгах потеряю.
Мэтр смотрел на меня пристально и без улыбки. Предлагая мне … а что он мне, собственно, предлагает?! Чтобы я высказала своё мнение, типа: так им всем и нужно? Это вряд ли…
Значит, мэтр ждет от меня какого-то решения. Такого, чтобы я ему компенсировала потери с восьми торговых точек?! Ну, пусть не с восьми, двое-то нормально могут торговать, пусть всего с шести точек. А смогу ли я компенсировать такие утраты? Что-то в голове у меня не складывалось, и я растерянно тёрла висок, не понимая, что ответить. Оборвал мою растерянность мэтр Купер одной фразой:
-- Они требуют, чтобы я тебя со Стока выгнал. Тогда, дескать, всё станет, как и раньше.
Если до этого лёгкий выброс адреналина немного помогал мне соображать, то сейчас всплеск был такой, что у меня зачастило сердце. Они хотят лишить меня и детей заработка?! Ну уж нет! Не на ту напали!
Разговор с мэтром был не слишком длинным. Похоже, чего-то подобного он от меня и ждал. Возвращаясь домой, я первый раз за все время обратила внимание на то, что зима идет к концу: у меня промокли ноги, пока я шла по лужам и грязному растоптанному снегу.
Мимо пролетело два с лишним месяца жизни. Я почти ничего не помнила из этих дней, кроме бесконечно вращающейся ручки мясорубки и всё растущей тяжести мешка за плечами.
Я ни разу не вывела Ирвина на прогулку, и все его развлечения сводились к тому, чтобы сбегать по поручению госпожи Ханны до ближайшей лавочки по какому-нибудь поручению.
Я понятия не имею, сколько букв выучил мой брат. Даже Джейд, смешно лепетавшая: «Эл-ля… Эл-ля…» как-то вот не помещалась в моей памяти. А ведь у сестрёнки возраст близится к году, и скоро она пойдёт.
Слава всем богам, что есть госпожа Ханна. Но я вовсе не хочу, чтобы мои дети росли, как трава под забором. Да и я сама превратилась просто в рабочую скотинку, которая экономит время на плетении косы и утреннем умывании. Нет, так жить решительно невозможно!
Самым сложным было найти нужных людей. Еще почти две недели я разрывалась между закупками, торговлей и собеседованиями. Несколько раз на работе ко мне подходили люди, и мужчины, и женщины: слух о том, что я ищу продавца, разлетелся быстро. Меня никто не устраивал. Почти от всех попахивало спиртным, да и руки мыть мало кто старался. Траурная кайма под ногтями – почти верный признак низкооплачиваемых рабочих.
В результате на мое место встала крупная белокурая девица с бюстом такой мощи, что легко могла уронить им какого-нибудь субтильного маляра со Стока. Мила Кошт была почти на голову выше меня и в плечах не уступала хорошему каменотесу. Бутерброд с салом на ее ладони выглядел как элегантное пирожное. Зато и спорить с такой продавщицей не рискнет ни один поддатый поденщик.
Впрочем, девицей она оказалась не только крупной и громогласной, но еще и довольно острой на язычок. Обитатели Стока, те самые, из нижних слоев, кто выбирал еду подешевле, довольно быстро зауважали Милу за то, что двумя-тремя меткими шуточками она могла поставить на место любого нахального забулдыгу.
Переехала девица в город совсем недавно, меньше года назад, мечтая поступить в горничные и накопить на приданое. Однако карьера горничной у нее так и не сложилась – в господские дома предпочитали брать девушек посубтильнее, чтобы не задирать голову, разговаривая с прислугой.
