-- …вот так вот… А как сына-то с невесткой похоронил, стал себе работу искать. Не сидеть же на шее у зятя. А только, сами понимаете, почтенная госпожа, на таких местах или сыновья работают и с улицы людей не берут, или же работники, в ученики взятые. Так это сызмальства начинать нужно, а мне-то куда… – он расстроенно махнул рукой и добавил: – Я уж никакой работой не брезгую. И носить господам с рынка тяжести помогал, и при конюшне, бывает, работа находится. Только ведь всё не постоянное это. И заработок: какой день густо, а какой пусто. Да я уже и возрастом не тот, чтоб по улице бегать. А ежели вы дорого не запросите, я вам в доме завсегда помочь смогу. Так-то я еще крепкий вполне. Опять же, пироги печь умею знатные, – чуть смущенно улыбнулся он.
Вечером мэтр Огден перенес своё имущество в половину дома госпожи Ханны. Вещей оказалось настолько мало, что я поразмышляла о необходимости нормальной одежды для будущего продавца. Не должен человек за прилавком выглядеть голодным или нищим. И ведь он не последний наемный работник. Значит, нужно придумать что-то вроде формы, которую легко стирать будет. Где бы ещё на всё это время взять?!
Размеры багажа, который мэтр Огден должен был носить с собой на Сток ежедневно, оказались слишком велики.
Булочки, чтобы не смялись, требовали отдельной большая кастрюли. Два соуса – с чесноком и простой – нуждались каждый в своей посудине. Котлеты – ещё одна большая кастрюля, маринованный лук – кастрюлька, тонко нарезанные огурцы – следующая кастрюлька.
Если по весу все это не так и тяжело, вполне можно было поднять и унести, то объемы оказались слишком велики. Здесь, в этом мире, не было удобных и легких пластиковых контейнеров с плотными крышками, под которые можно было бы сшить специальную сумку, компактно размещая в ней необходимое.
Ежедневно самой ходить на рынок с утра, чтобы помочь дотащить хоть часть товара – тоже не выход. Да и груз Милы, несмотря на всю её силушку, стал слишком уж велик. Теперь ей тоже приходилось возвращаться в пекарню за дополнительной порцией буханок чёрного хлеба. Выход нашелся, хотя и не сразу.
Подходящую контору, занимающуюся извозом, я искала долго. Бродила по окраинам от одной к другой чуть ни неделю. В городе их было больше десятка, но почему-то с таким мелким, хоть и постоянным заказом связываться они не спешили.
А идея купить коня и коляску, самой содержать животное и платить зарплату конюху казалась мне слишком сложной и разорительной. В конце концов, я нашла одну новую, недавно организованную контору, где пожилой расторопный приказчик, кивая, выслушал все мои требования и ответил:
-- Что ж, юная госпожа, сложного ничего не вижу: раз изволите так рано ехать, то повозочку мы вам обеспечим. А только было бы нам удобнее, ежли бы вы средства вперед вносили. Скажем, сразу за неделю? Ежли вам этакое будет не слишком обременительно, то сейчас мы с вами и договоримся. Что скажете?
Немного поколебавшись, я оплатила первую неделю и пообещала, что если будут присылать добросовестных работников, в следующий раз оплачу две недели вперед. Риск для меня был не такой уж и большой, а сотрудничать на постоянной основе всяко выгодней, чем каждое утро бегать и искать извозчика.
Так что в первый день своей работы мэтр Огден добирался до Стока, как барин: на извозчике, который еще и помог сложить весь «багаж», а Милу любезно подсадил в коляску.
Вечером она, смеясь, рассказывала:
-- Как выгружаться-то стала, крышка с сала сдвинулась. А оттуда духом чесночным как шибанет! Он носом-то заводил: ни дать ни взять пёс охотничий, да и спрашивает: “А чтой-то вы, барышня, этакое вкусное везете?”. Это мне-то – барышня! Представляете? – она смущённо дёрнула богатырским плечом. – А я-то ему и сказываю: дескать, для добрых людей еду привезла. Так он, хозяйка, поперву один кусок съел с луком, а второй уже взял с горчицей.
Этот рассказ навёл меня на интересную мысль. Через неделю, когда пришло время оплачивать следующие утренние поездки, я поговорила с извозчиком сама. Звали его Вилли, и именно он чаще всего приезжал по утрам за моими сотрудниками.
Со Стока он вернулся за мной и повёз в контору. Приказчика ещё не было: они открывались позднее. А вот на конюшне только-только начали собираться остальные работники. Большой двор конторы вмещал одновременно пять-шесть колясок и повозок, у которых сейчас возились извозчики, запрягая живность.
Однако конюшня и сарай с повозками говорили о том, что работает на контору человек тридцать-сорок, не меньше. Просто лошадь – не автомобиль. Если ее заставить пахать без отдыха, заболеет и умрёт. Потому днём извозчики меняли коней, а некоторые и вообще выходили работать только в ночь, на развоз театральной публики и загулявших в ресторане господ.
