Как Гидеон и предрекал: скоро двери завидной вдовы примутся брать штурмом, и за желанный титул лорда развернется нешуточная борьба, в которой сама Мэл станет лишь разменной монетой.
«Прекраснейшая». Амелия горько усмехнулась. Она никогда не была особой красавицей, теперь же, похудев ещё больше, с синяками под глазами, впалыми щеками и четко выделяющимися скулами, и вовсе представляла собой жалкое зрелище.
Видел ли ее вообще автор послания? Или же счел ее необычайно прекрасной только за родовое имя ее покойного мужа?
— Госпожа! — Быстрый стук, и в образовавшуюся щель между дверью и дверным косяком тут же просунулась немного растрепанная от быстрого бега голова Дафны. Мэл тайком выдохнула с облегчением: значит, девчонка таки преодолела ставшую скользкой без коврового покрытия лестницу. Какой черт дернул Амелию избавиться от дорожки из-за ее темно-бордового, похожего на кровь, цвета? — К вам посетитель. Попросить подождать в гостиной?
О боги. Мысли о ковре тут же вылетели из головы.
Гидеон оказался пророком или же сам все подстроил, чтобы надавить? Амелия уже не исключала ни того, ни другого.
Она глубоко вздохнула, чтобы не напугать своим раздражением ни в чем не повинную девушку, и только затем ответила, спокойно и холодно:
— Попроси убираться вон. Я никого не принимаю.
Дафна растерянно заморгала.
— Для всех посетителей меня нет. Или больна. Или скончалась, — добавила Мэл для большей ясности.
— Д-да, миледи…
— И, будь добра, передай Гансу, что в полдень мне понадобится экипаж, — продолжила Амелия мягче. — Пусть наймет к этому времени.
— Конечно, госпожа. — Девушка все ещё смотрела на нее испуганно. Должно быть, решила, что хозяйка помешалась от горя из-за смерти супруга. — Вам помочь одеться?
Мэл покачала головой.
Дафна понятливо скрылась за дверью.
* * *
Вдовье платье Амелия купила три дня назад практически на последние деньги, но эта покупка была едва ли не самой желанной и долгожданной в ее жизни. Черный цвет ей категорически не шел, делая и без того светлую кожу мертвенно бледной, синяки под глазами заметнее, а тусклые светлые волосы совершенно бесцветными. С тем большим удовольствием она распустила их, позволив упасть по спине до самой талии, лишь убрала несколько прядей у висков, прихватив их на затылке эмалевым гребнем. Никаких шпилек. Никаких высоких причесок.
Никогда больше.
Когда Амелия спустилась в гостиную, встретившая ее Дафна сочувственно вздохнула. К тому же госпожа отказалась от завтрака, чем вызывала у девушки очередные опасения касательно ее здоровья.
— Вас ждать к обеду, миледи? — уточнила услужливо.
— К ужину, — подумав, откликнулась Мэл.
Она рассчитывала вернуться раньше, но сильно сомневалась, что встреча с Блэрардом Гидеоном положительно скажется на ее аппетите.
Впрочем, в последнее время аппетита у нее не было в принципе. Амелия ела только потому, что нужно было есть, толком не чувствуя вкуса продуктов, и обходилась одним приемом пищи в день. За прошлые сутки она ни разу не поела и вовсе, но даже не чувствовала голода.
От непогоды не осталось и следа, с чистого безоблачного неба светило яркое солнце. Огромные лужи, покрывшие всю поверхность выложенного камнем двора, стремительно сохли в его лучах и уже ощутимо уменьшились с того момента, как Мэл, проснувшись, смотрела в окно. Лето вступало в свои права. И казалось, вчерашний дождь был последним прощанием весны. Теперь же на улице стояла духота.
В наглухо застегнутом вдовьем платье сделалось душно. Обхваченные плотной тканью запястья снова заныли.
Едва спустившись по ступеням крыльца, Амелия заметила арендованный экипаж с эмблемой транспортной службы Цинна. Однако на подъездной дорожке к дому он был не один. Другой экипаж, блестящий на солнце, словно лоснящийся бок вороного племенного жеребца, перегораживал выезд.
Очередные незваные гости?
— Ганс! — нетерпеливо позвала Мэл. Слуга тут же спрыгнул с облучка (как обычно, в аренду было взято лишь транспортное средство, наем с извозчиком стоил слишком дорого). — Что это? — указала подбородком в сторону черного сияющего новизной экипажа, кучер которого притворялся невидимкой, а пассажир не спешил выходить наружу — уже верх невоспитанности.
— Это… — Ганс, молодой вихрастый паренек, предпочитающий общаться с госпожой через Дафну и ужасно смущающийся, когда приходилось разговаривать лично, виновато пожал плечами. — Так не представились… Какой-то важный господин… — И помолчав, вдруг спохватился и добавил: — Миледи.
Мэл хмыкнула. Важный господин? Она сомневалась. Важные господины не отсиживались в экипажах, нагло въехав в чужой двор. А если уж приезжали, то входили и объяснялись, зачем пожаловали.
— Кто-то, кто вознамерился стать важным господином, — пробормотала Амелия.
Ничего не понявший Ганс испуганно вскинул на нее глаза, одновременно втягивая голову в плечи.
