Однако она ошиблась сразу во всем, не считая сходства в цвете жеребцов и самого экипажа.
Во-первых, увидев, что Амелия закончила с домом и направилась в их сторону, молодой светловолосый кучер ловко спрыгнул с козел на землю и отвесил ей полупоклон, скороговоркой выдав:
— Доброе утро, миледи!
Затем, не дожидаясь указаний, поспешил к крыльцу, где остались чемоданы.
Во-вторых, дверца экипажа распахнулась, и его владелец, невзирая на больную ногу, выбрался наружу, оперся на трость и выжидательно уставился на замешкавшуюся Амелию. Она ускорила шаг.
— Девушка едет с вами? — спросил Монтегрейн, едва Мэл приблизилась, опустив приветствия и переведя на Дафну пристальный взгляд, от которого та поспешила спрятаться у Амелии за спиной.
Мэл внутренне напряглась, готовясь отстаивать свои права.
— Леди не пристало отправляться в долгую дорогу, а тем более переезжать без личной помощницы, — напомнила о правилах приличия, с сожалением понимая, что эти традиции — ее единственный аргумент. Если он откажет, крыть ей будет нечем.
Монтегрейн в ответ на ее слова одарил Амелию таким взглядом, будто она сказала неслыханную чушь.
Обратился напрямую к служанке:
— Как тебя зовут?
— Д-дафна, — испуганно пискнула девушка из-за плеча Мэл. Как ещё не вцепилась ей в плащ в поисках защиты?
— Поедешь с Оливером, Д-дафна, — вынес вердикт Монтегрейн, отчего служанка, кажется, перестала дышать — уж слишком тихо стало у Амелии за спиной. — Олли, помоги девушке, — уже гораздо мягче велел подоспевшему с чемоданами кучеру.
— Конечно, милорд! — пообещал тот, широко улыбнувшись. — Все устроим в лучшем виде! — Подмигнул полуживой от страха Дафне и помчался дальше — укладывать багаж.
Для себя Амелия отметила: юноша своего господина не боялся.
— Прошу. — Монтегрейн шире распахнул дверцу экипажа. — Нам ехать четыре часа, и так задержались.
Мэл прикусила изнутри щеку, чтобы сдержаться и не высказать, что задержались они вовсе не по ее вине. Она-то была готова еще полчаса назад. Это он не обозначил точное время отъезда, бросив у храма абстрактное «на рассвете».
Сдерживаться за эти годы Амелия научилась мастерски. Смолчала. Подобрала юбки и полезла внутрь. Руки Монтегрейн не подал, чему Мэл была даже рада.
— Не робей, прокачу с ветерком! — услышала снаружи веселый голос кучера, когда уже оказалась на сиденье и сразу же подвинулась как можно дальше от входа — к окну.
Дафна что-то пропищала в ответ. Юноша быстро заговорил нечто ободряющее, но, так как молодые люди отошли, слов Амелия не разобрала.
Монтегрейн забрался в экипаж следом, надо признать, довольно ловко, учитывая состояние его ноги.
Мэл поспешила отвернуться к окну. Дыра в ауре в районе колена мужчины упорно притягивала взгляд, а пялиться на чужие увечья было бы верхом бестактности.
Оливер и Дафна также заняли свои места.
Тронулись.
8 месяцев спустя после Бала дебютанток
Холмск, Столичный округ, королевство Мирея
— Здесь? — недоверчиво спросил Рэймер.
В ответ на его голос тут же откликнулись лаем собаки. Где-то хлопнули ставни, а псин обложили бранью и, судя по сменившему лай скулежу, добавили пинком — за то, что мешают честным людям спать.
Монтегрейн передернул плечами: как бы и им не прилетело, как этим собакам. Вдвоем, ночью, улизнув от охраны — если что случится, пенять будет не на кого.
Подъехав ближе, спутник поровнял своего коня с конем Рэймера. Закрутил головой по сторонам, вглядываясь в окрестности. Толку-то: уличное освещение в мелких городках — роскошь, а луну почти полностью заволокли тучи. Даже привыкшие за время пути к темноте глаза улавливали лишь силуэты домов и заборов по обе стороны от узкой немощеной дороги.
Друг на своем жеребце тоже виделся лишь неясным силуэтом. Сгорбленный, завернутый в необъятный шерстяной плащ с капюшоном, он напоминал гигантского ворона, зачем-то взгромоздившегося на спину лошади.
— Кажется, здесь, — голос из-под плаща прозвучал глухо. — Она писала: пятый дом от главных ворот…
— Здесь нет ворот, — огрызнулся Монтегрейн и, не дождавшись ответа, спешился.
Несколько минут назад они проезжали какие-то кривые столбы. Но к ним не прилагалось ни ворот, ни ограды. Могли ли местные называть их воротами по старой памяти?
Принц тоже слез с коня. Правда, в отличие от спутника, медленно и неловко. Держался в седле Конрад отменно, а вот со спуском и подъемом были проблемы.
— Может, это вообще ловушка?
— Нет, — уверенно возразил принц и пошел вперед, подхватив своего коня под уздцы. Рэймеру ничего не оставалось, как последовать за ним. — Это была записка от нее. Я сам учил ее грамоте — ее почерк.
— Сам учил, — вполголоса передразнил Монтегрейн. Когда Конрад радостно сообщил ему, что одна из служанок передала записку от Алиссии, он почему-то даже не подумал, что возлюбленная друга, по идее, и не должна была уметь читать и писать.
Ночной воздух пробирал холодом до костей. Можно было бы магией разжечь огонь прямо на ладони — осветить путь и согреть хотя бы руки, — но Рэймер опасался «хвоста» и не хотел рисковать.
