— То он их получит, — согласился принц и проковылял к зеркалу.
Рэймер отвел взгляд. Он давно привык не обращать внимание на физические изъяны друга, но подобную форму одежды искренне считал издевательством, граничащим с насмешкой. Однако ему также было хорошо известно о жесткости и специфическом чувстве юмора его величества. Увечья старшего сына король воспринимал как личное оскорбление и отчего-то отыгрывался за него на собственном ребенке.
Конрад рассматривал себя в зеркале долгую минуту.
— Шут, — вынес затем вердикт.
— Шуты, — подбодрил Монтегрейн. — Меня полили какой-то цветочной дрянью, так что от меня теперь разит как от клумбы.
Принц усмехнулся. Бросил последний взгляд на свое отражение и отвернулся.
— Можешь позвать Алиссию?
Рэймер не одобрял затянувшуюся связь наследника с одной из служанок и не единожды высказывался по этому поводу. Но сейчас, видя переживания друга из-за своего вида в парадном одеянии, не стал отнимать у него эту отдушину.
— Позову, — пообещал и направился к двери.
* * *
Королевский дворец оказался ещё прекраснее, чем на картинах, которые Амелии доводилось видеть прежде. От праздничной магической иллюминации и вовсе захватывало дух. Снаружи светлые каменные стены переливались разноцветными огнями, время от времени рассыпающимися на миллионы крошечных звезд-светлячков, а затем сливающимися вместе, чтобы образовать яркие фигуры: цветов с плетущимися стеблями, распахнувших крылья огромных птиц и даже гигантского, во все три этажа, дракона, словно пикирующего с неба по стене — ярко, волшебно.
— Лорд, леди Грерогер, — с поклоном пригласил их ливрейный слуга, и Мэл крепче сжала пальцы на рукаве отцовского сюртука.
— Ничего не бойся, дочка, — шепнул ей лорд Грерогер. — Помни, выбор за тобой.
— Я помню, отец.
Выбор… Как можно выбрать себе жениха по первому взгляду? Особенно когда столько огней и новых, но невероятно интересных людей вокруг. Вся последняя неделя в столице была для Амелии, никогда не покидавшей Южный округ, путешествием в сказку. А посещение королевского дворца — дурманящей от восторга финальной точкой этого путешествия.
Бесспорно, лорд Грерогер был необычайно щедр, предложив дочери сразу двух кандидатов в мужья и предоставив ей самой сделать столь важный выбор. Но до выбора ли ей было? Голова кружилась от впечатлений и категорически отказывалась думать трезво.
А когда они с отцом, провожаемые донельзя любезным слугой, проходили мимо огромных, в человеческий рост, портретов давно почивших членов королевской династии, Амелии и вовсе захотелось втянуть голову в плечи и ни о чем не думать — слишком величественно, впечатляюще. Она даже споткнулась, неуклюже всплеснув руками, и непременно позорно упала бы, если бы отец ее не поддержал.
— Это все лишь бал, — лорд Грерогер успокаивающе похлопал дочь по ладони на своем рукаве. — Главное: присмотрись к Эйдану Бриверивзу и Рэймеру Монтегрейну. В остальное время отдыхай и наслаждайся вечером. Ты сегодня прекрасна.
Мэл вздохнула, силясь унять волнение, и кивнула. Прекрасной она себя не чувствовала. Модистка ее тетушки настояла на розовом воздушном платье, которое и правда выглядело симпатичным, пока не оказалось на ней, практически задушив корсетом и сделав похожей на розовое пирожное. Но Амелию авторитетно заверили, что в столице такой фасон — последняя мода, и пришлось смириться.
Только уверенности в себе платье-безе не прибавляло.
* * *
— Что значит, ее нет во дворце? — голос принца резко упал до шепота.
И по своему опыту общения с ним Рэймер сразу понял: дела плохи. Друг был мягким по натуре человеком, голос повышал редко — и то чаще в случаях, когда его обижала чрезмерная опека. Но если Конрад начинал говорить шепотом — пиши пропало. Это означало, что принц не просто зол или раздражен — он в бешенстве.
— Она уехала, — доложился Монтегрейн как можно более кратко, чтобы не подливать масла в огонь. Им настояло быть в бальном зале менее чем через час, и его долгом, как верного подданного и друга его высочества, было прежде всего сделать все, чтобы тот успел успокоиться и выглядеть на приеме достойно. Во всяком случае настолько, насколько это вообще возможно в этом «шутовском» наряде.
— Куда уехала? — переспросил принц совсем едва слышно. Сжал кулаки и угрожающе шагнул к другу, прожигая взглядом. — Это отец? Что ты выяснил? Говори!
Рэймер пожал плечами. Ему не слишком-то хотелось признаваться в том, что он ничего толком не узнал: пробежался по коридорам, поймал несколько спешащих по своим делам служанок. Одна и вовсе что-то испуганно пискнула и умчалась прочь. Другая попробовала строить ему глазки (совсем осмелели в этом своем королевском дворце, пользуясь добротой Конрада), и только третья выдала что-то более-менее вразумительное.
— Не знаю. Собрала вещи, освободила комнату и покинула дворец, когда начало смеркаться.
— Черт! — Конрад в сердцах впечатал кулак в стену, заставив Рэймера поморщиться от неприятного хруста.
— Ты руку себе повредил, — заметил он спокойно.
