Владимир Платонов
Заброска чисто по-русски
Четверо молодых здоровых мужиков метались по маленькой двухкомнатной квартире, судорожно запихивая в рюкзаки одежду, консервированную снедь, рыболовные принадлежности и прочий скарб, необходимый для автономного существования на протяжении двух недель. Группа друзей собиралась в поход по красивейшей карельской реке Охта.
- Московское время восемнадцать часов десять минут. Подходите, подходите.- сидя на диванчике, вещал лысоватый мужчина неопределенного возраста. В поход он не шел, но провожал с удовольствием. В одной руке у него была зажата бутылка водки, в другой стакан. Наливая очередную порцию Владимир Иванович непрерывно декламировал:
- Московское время восемнадцать часов двенадцать минут. Подходите, подходите.
Кто-то из нас иногда подбегал к нему, суетливо проглатывал напиток и бежал к своему рюкзаку, тщетно пытаясь упаковать в него спальный мешок, коптильню, катушки для спиннинга, блок сигарет, болотные сапоги, пакеты с крупами и еще килограммов пятнадцать разного барахла совершено необходимого в глухой тайге, болотистой тундре или диких горах.
Особенную суету проявлял Санек, что и не удивительно, ведь в отличии от других, хоть раз побывавших в байдарочных походах, он шел впервые.
- Вова, удочки куда девать?
- Связывай все вместе в одном чехле.
- Дима, Дима, не трогай сахар. Я его к себе положу.
- Куда к себе? У тебя уже рюкзак не застегивается.
- Андрюха, черви где? Черви?
- Да вон они под столом.
Черви представляли особую ценность. Именно они гарантировали шикарную рыбалку на удочку, а конечном счете не малую часть пропитания. Для них был изготовлена специальная коробка из фанеры, и, загодя, мы их накопали на свиноферме в Дурыкино - они там самые вкусные, с точки зрения рыбы, конечно.
Поезд на Мурманск отходил около восьми часов вечера, а добираться до него нам надо было не менее полутора часов, и это при удачном раскладе с электричками.
Наконец в пол седьмого, шумно грохоча котелками, кольями и удочками, мы, распространяя на сто метров вокруг себя свежие пары алкоголя, вывалились из дома и со всей возможной скоростью направились к автобусу. Вся возможная скорость доходила до четырех километров в час.
Кто хоть раз носил плохо упакованные рюкзаки весом в сорок килограммов не задумываясь согласится, что байдарки в пятьдесят килограммов носить легче. Впрочем, байдарки мы несли тоже. Шествие замыкал провожающий, размахивая сетками и авоськами с припасами в дорогу, под мышкой он нес пресловутых червей.. Явственно слышался звон отнюдь не пустых бутылок.
- Московское время восемнадцать часов тридцать пять минут. Быстрее, быстрее.- Не умолкал наш ходячий таймер.
Мы явно опаздывали. На автобусной остановке кто-то высказал мнение, что, мол, может быть до электрички пешком, всего одну остановку. Ответа не последовало, на ответ не было сил. Тут подошел автобус, а в Крюково электричка похоже нас просто ждала.
Загрузившись в электропоезд со своими немыслимыми вещами, мы с облегчением констатировали, что дальнейшее от нас не зависит. Наш уважаемый сопровождающий начал намекать, что по этому поводу не мешало бы несколько расслабиться. На что мы ему стали вяло возражать, напоминая о некоторых традициях не употреблять до некоторого особо оговоренного момента. На что он логично возразил, что не фиг было тогда пить пол часа назад. Этот довод и завершил спор.
Мы достали кружки, помидоры, раскупорили бутылку и выпили за начало похода. Началась первая часть похода - заброска.
...
Каждый поход делится на три этапа: заброска, собственно поход и выброска. Одним из сложнейших по праву считается заброска. Ибо, тяжеленные байдарки, рюкзаки с запасами и самих себя нужно доставить к удаленному лесному озеру из которого вытекает речка, а в эти места, как правило, почему-то не ходят даже рейсовые автобусы. Проблемы решаются по разному, неординарно, с учетом местных условий и возможностей.
Санек продолжал нервничать.
- Гена точно поезд знает? Билеты у кого? Не забыли?
- Да успокойся ты. Все он знает. Ихние билеты у него, наши у меня. Они с Серегой, наверное, в отличии от нас, уже на вокзале. А вот нам еще ехать и ехать. Опаздываем, ребята, - успокаивал я, видимо, не совсем теми словами.
Владимир Иванович подхватил мысль:
- Так, ребята. За то, что бы не опоздать.
Брякнули кружки, захрустели огурцы. Электричка миновала Химки, до Ленинградского вокзала осталось минут двадцать, до отхода поезда оставалось двадцать пять минут. Наконец появились платформы Ленинградского вокзала.
- До отхода поезда четыре минуты, - пропел Владимир Иванович, когда электричка остановилась.
Мы стояли в дверях с полной выкладкой, в предстартовом состоянии. Саня дергался.
- Все взяли? Посмотрели? Ничего не забыли? Червей не забыли?
Двери открылись и мы ринулись на третий путь второй платформы.
