Вскоре у нее уже голова пухла от двойного напряжения: одновременно пытаться что-то анализировать и тут же прокручивать возможные варианты развода на деньги Яланского — это уже из области шизофрении. Но если она не поймет, где и как это можно сделать, она ничего не найдет.
Саша решительно закрыла ноутбук. Пора ложиться спать, она достаточно отвыкла от работы в офисе, и если завтра у нее будут слипаться глаза, она вообще не сможет соображать. Сашка уже выходила из душа, когда требовательно зазвучал сигнал вызова. Кому это неймется в начале двенадцатого? И даже не удивилась, когда увидела, что неймется Яланскому.
— Роман, что-то случилось? — Саша не стала здороваться, виделись ведь уже.
— Саша, ты не спишь?
— Сплю. И разговариваю с тобой во сне.
— Можешь спуститься в машину, я у тебя под подъездом? Или я могу подняться?
Сашка вздохнула и разрешила, уж слишком странно звучал его голос, чтобы отказать совсем. А спускаться вниз не хотелось. И если совсем честно, очень хотелось снова увидеть его в своем доме.
Она собиралась съехидничать на тему трезвого вида Яланского, но увидев его, осеклась. Роман выглядел очень серьезным, такое ощущение, что на деловое заседание пришел, а не к Сашке на кухню. Затребовал кофе и выложил на стол какие-то бумаги.
— Что это? — она перебирала бумаги, и не могла понять, к чему он их демонстрирует.
— Сядь, — он недовольно подвинул стул, — ты не могла надеть что-то поприличней?
— Я собиралась ложиться спать, — возмущенно ответила Саша.
Шелковый халат никак нельзя было назвать откровенной одеждой, мало того, он достаточно свободный. Она же не вышла к нему в той кружевной сорочке! Но Сашка вовремя прикусила язык и не стала вызывать лишних воспоминаний, глядя на жесткую складку, что пролегла по наморщенному лбу. Она едва удержалась, чтобы не разгладить ее рукой, Яланский бы точно дара речи лишился.
— Это отступные, которые я в разных вариантах предлагал своей жене за Илью, чтобы ты не подумала, что я жлоб и сволочь. Да, Саша, я в очередной раз попытался договориться с женой о разводе, — добавил он снова почему-то недовольно, будто она была во всем виновата. — Но Инга не хочет договариваться, она хочет половину компании. Я не собираюсь отдавать ей компанию, Саша, но мне это надоело, — он навис над Сашкой, уперевшись ладонями о стол по обе стороны от нее, — я хочу сделать тебя учредителем и отдать компанию тебе. На дом сделаю дарственную. А потом начну бракоразводный процесс по всем правилам. Ты согласна, Саша?
— Рома, ты пошутил? — наверное ее глаза были круглыми, как лунки, она от изумления забыла и о дистанции, и о субординации. Зато от Яланского ничего не укрылось. — Ты знаешь меня несколько дней и собираешься переписать на меня все свое состояние?
— Состояние громко сказано, я не олигарх, — Роман присел перед Сашкой на корточки, — но то, что есть, да, я хочу передать тебе. А когда разведусь, ты мне все вернешь, или, — он чуть сжал ее коленки, — ты меня обманешь?
— Нет, — испуганно ответила Сашка, мысленно шарахаясь даже от самого предположения.
— Я знаю, — очень серьезно ответил Яланский, глядя ей в глаза, а затем еще сильнее сжал колени, наклонился и прошептал: — Сашка, почему ты такая принципиальная? Позволь мне…
Он не договорил, а она не знала, что ответить, потому что его подбородок слегка касался ее ног, и она вздрагивала, вспоминая, как он терся небритой щекой о нежную кожу с внутренней стороны бедра, ему так нравилось тогда ее так дразнить. И щетина у него нарастала уже к вечеру, Сашка это знала, он тогда специально брился дважды в день, ради нее…
Плюнуть на все, протянуть руку, притянуть его за затылок и будь что будет. Совсем никакой принципиальности в ней не оставалось, когда он вот так на нее смотрел, сползти сейчас к нему со стула, и сказать, не сводя глаз: «Ром, можешь меня убить, но я Эй, и я тебя люблю…»
Хлопнула дверь детской, Роман вскочил на ноги, выпуская Сашу, она тоже поднялась, глубоко вздохнула, и пелена наваждения слетела с нее, как и не было ничего. Дашка, потирая кулачками глаза, побрела в туалет, даже не глянув на растерянных взрослых, стоявших с таким видом, словно их застукали в школьной раздевалке. А затем все так же, не глядя, прошлепала обратно. Первым пришел в себя Роман. Облегченно выдохнул и повернулся к Саше, довольно осклабившись:
— Чуть не спалились, — а затем взял ее за руку, переплетя пальцы и спросил уже серьезно: — Ты не ответила. Ты согласна?
Она чуть не спросила: «На что?». Конечно, на постановку с его имуществом, а не на безудержный секс прямо не сходя с этого места. А переспросить, значит точно нарваться на продолжение разговора.
— Я не знаю, Роман, — она высвободила руку из его пальцев, пряча глаза, — я должна подумать.
— У тебя времени до утра, с утра Боря начинает готовить документы, и мы идем к нотариусу, — Яланский направился к выходу, не попрощавшись, и через секунду хлопнула входная дверь.
