«Мы обязательно закончим начатое…». Саша придирчиво разглядывала свое отражение и представляла, что смотрит глазами Романа. Сильно ли она изменилась? Тогда, семь лет назад, он не особо ее рассматривал, не до того было, они как одержимые занимались любовью, спали и ели целых два дня и три ночи, а потом он ушел.
Сашка повернулась боком и изогнулась. Вот так хорошо, надо запомнить этот ракурс, чтобы при случае сексуально выгнуться перед Яланским. И тут же стало смешно. Не умела она манерничать, значит и не научится, но девушка, которую Саша видела в зеркальном отражении, ей нравилась. После родов она не поправилась, а потом одно время исхудала совсем, мама все время ругалась, мол кожа да кости, и заставляла Сашку есть какими-то великаньими порциями.
Но зато фигура округлилась, она уже не напоминала подростка-переростка. Талия высокая, ноги длинные и довольно стройные. Вспомнила, как Роман любил их гладить, начиная от самых пальцев, и тут же почувствовала, что краснеет. Грудь не как у Уваровой, конечно, и бедра узкие, но зад круглый, упругий, Сашка чуть шею не свернула, пытаясь получше себя рассмотреть. Но, похоже, Яланский никогда не был поклонником пышных форм, а к ее заднице он точно не был равнодушен еще с тех времен, здесь Сашка могла быть спокойна.
Она еще повертелась перед зеркалом, а потом вдруг поняла, что волнуется, как невеста перед первой брачной ночью. «У тебя от этого мужчины дочь взрослая, а у тебя коленки дрожат! Хватит девственницу изображать!» Но внутри все равно холодело и сжималось, как она себя не ругала.
Оделась и зашла к детям проверить, все ли в порядке. Светлячок что-то пролепетал во сне, повернулся на другой бок, Саша присела рядом и погладила вихрастую макушку. И тут проход загородила тень, она обернулась, на пороге стоял Роман.
— Саша, тебе не обязательно прятаться у детей, ты можешь, как обычно, закрыться в спальне, — сказал слишком резко и ушел, едва не хлопнув дверью.
«Ты снова все не так понял, Рома, когда ты перестанешь выискивать в моих поступках тайный умысел?» Поцеловала Илюшку, затем дочку и решительно направилась к спальне Романа. Возле двери замешкалась, но только прикоснулась к ручке, как дверь распахнулась, и Роман шагнул навстречу. Увидел ее, замер на миг, а потом схватил за руку и втянул в спальню.
— Пришла? А я как раз за тобой. Заперла бы дверь, выбил бы на хер.
— Я пришла, Рома, я просто… — и не договорила, он закрыл ей рот поцелуем. Руки завел за голову и прижал к стене, словно собирался впечатать ее своим телом, целовал жадно, рвано, и дышал так же. Саша попыталась высвободить руки.
— Ром, отпусти…
Он выпустил и отшатнулся, глядя мутным взором, качаясь, как пьяный, а она обвила его за шею, потянулась сама и сказала на ухо:
— Я просто хотела тебя обнять…
Роман закрыл глаза и принялся тереться о ее волосы лицом, подбородком, а потом снова нашел губы, но на этот раз уже не терзал, а целовал, будто опомнившись, не вымещая скопившееся напряжение, а выпуская его, как пар, медленно, проникновенно. И она отвечала, чувствуя, как слабеет в его руках, как подгибаются ноги, еще немного, выскользнет из его рук и сползет по стене, не имея никаких сил удержаться на ногах.
Роман как почувствовал, поднял на руки и, не разрывая поцелуй, понес к кровати. Усадил осторожно к себе на колени, и она прогнулась в спине, подставляясь под его губы. Да, ему так больше всего нравилось, чтобы лицом к лицу, глаза в глаза, губы к губам, чтобы казалось, больше срастись уже невозможно, невозможно больше стать одним целым, чем они есть.
Семь лет спрессовались гармошкой и осыпались мелкой пылью до самой последней секунды, не оставив и следа, как будто совсем недавно он ушел, ее Робин Гуд, а теперь вернулся, и каждая клеточка ее тела замирала восторженно, вбирая в себя его тело, запах, жаркий шепот и сбившееся дыхание.
— Так не бывает… — хрипло выдохнул Роман, оторвав ее от себя и жадно всматриваясь помутневшими глазами, — не может быть… Ты.. Это ты?
— Что, Рома? — Саша обхватила ладонями и начала целовать глаза, виски, щеки. Он будто очнулся, запустил руку в волосы.
— Нет, нет, ничего… Сашка, сладкая моя, как же ты меня ушатала! Убил бы… — снова подмял, накрывая собой и с головой погружая в тот бешеный ритм, который выматывал без остатка и выжимал силы до последней капли.
Он был все такой же неистовый, исступленный, слишком большой для нее. Саша инстинктивно отодвигалась, но его руки держали ее, как в тисках, и она сдалась, позволив безудержному потоку захлестнуть ее, из последних сил стараясь удержаться на поверхности и не захлебнуться.
«Как я могла без него? Как я жила без него?» Не жила, просто существовала, как пустая оболочка, и никто кроме него не смог и не сможет стать для нее тем единственным и желанным, ее мужчиной.
«Я люблю тебя, Робин Гуд!..»
«Так скажи ему, скажи прямо сейчас, самое время!»
«Хорошо, я скажу…»
