Я злой, психованный, и мне нужно побыть наедине с собой.
— Ясно. Буду иметь в виду, — говорю матери.
Перебирая шурупы и гвозди, которые идут в комплекте с парником, раздраженно складываю на ладони те, что понадобятся для закрепления поликарбонатных листов на каркасе.
— Может тебе пустырника накапать?
— Это что-то пенсионерское?
— Это для тех, у кого плохое настроение.
— А я тут при чем?
— Не груби…
— Я разве грубил? — свесив с коленей руки, сдаюсь и смотрю на нее.
— Пока нет, я просто предупреждаю, — говорит мама. — У тебя… кхм… как дела?
— Все хорошо. Не видно, что ли?
— Антон. Я ведь серьезно. Ты можешь со мной поговорить…
— Господи, твою мать, — встаю. — Я не в настроении разговаривать…
— Все-таки с настроением беда?
— Пожалуйста, — указываю рукой на дом за ее спиной. — Иди, пока я не начал тебе грубить.
Она смотрит на меня так, будто собирается спорить, но споры не входят в мои сегодняшние планы — это то, что я даю понять ей своим ответным взглядом, после чего отворачиваюсь, но голос сестры нас обоих заставляет обернуться.
— Антон! — пищит Варя, свесившись из окна. — К тебе там… пришли!
Сестра исчезает, я слышу ее топот где-то в доме и удивленно выгибаю брови без понятия, кому тут мог понадобиться.
Антон
Чуть пригнув голову, чтобы не поцеловать лбом верхний дверной косяк, выхожу на крыльцо.
До печенок расцветаю, как, твою мать, майская роза, когда вижу Полину. Мысли как-то резко переключаются с чего-то содержательного на полный ноль. Космический эффект. Я вижу свою девушку, и у меня вмиг в башке пусто.
Охуенно, Матвеев!
Голубые глаза проплывают по моей голой груди и животу, опускаются ниже, на мой пах, и отскакивают вверх, к лицу.
Отреагировать на этот жест внимания своим яйцам у меня есть все основания, но вместо этого я свожу брови, глядя на Полину сверху вниз.
— Привет… — она топчется на ступеньке, будто не решаясь пройти дальше.
— Приве-е-т… — тяну, закрывая за собой дверь.
Я не спускаю с нее глаз, немного дезориентированный тем, что она слегка… нет, она сильно растрепанная и одета ультранеформально: в короткие спортивные шорты и лифчик, майку и кеды. Ее грудь собрана эластичной тканью так, что у меня в трусах зудит, но я смотрю в ее лицо, слушая торопливые слова:
— Я… просто проезжала мимо… по трассе… и… решила заехать…
— Ты что, плакала? — спрашиваю с подозрением.
— Я… — она сглатывает. — Я…
Ее ресницы увлажняются прямо у меня на глазах.
Немного в шоке, тяну ее вверх, на крыльцо, подтащив к себе за локоть.
Полина утыкается лбом мне в грудь, руками обнимает талию.
— Что случилось? — прижимаю ее к себе, носом утыкаюсь ей в висок, переставая реагировать на любые звуки и запахи вокруг, кроме тех, что исходят от Полины.
— Ничего… ничего, я просто… кошку сбила… — выпаливает.
— Кошку?
От такой бурной реакции я немного торможу.
Ее трясет самую малость, будто она на адреналине.
— Угу… да… — всхлипывает.
— Неприятно… — бормочу, просовывая руку под ее волосы.
— Да… ужасно…
— Испугалась?
— Угу…
Обняв ее лицо ладонью, поднимаю его вверх. Мокрые ресницы превратились в стрелы, глаза чуть покраснели. Я хмурюсь, обвожу большим пальцем пухлые розовые губы. Полина шмыгает носом, прячет от меня глаза.
— Где ты ее сбила?
— Я… там… уже… не помню…
— Хочешь лимонада?
— Я без приглашения… неудобно. Я лучше поеду… я просто… проезжала мимо…
Смотрю в ее глаза, чертя по нежной коже щеки маленькие круги.
Она без приглашения, это верно. Как и то, что мне лучше отправить ее домой, оплакивать кошку без моего участия, потому что там, у меня за спиной, моя семья, с которой я вообще никогда не собирался Полину знакомить, но все идет не по плану. И уже давно.
Я просто не могу разжать руки. Я даже не пытаюсь их разжимать. Склоняю голову и Полину целую.
Твою мать, как же зря…
Выдохнув, она встает на носки своих кед и отвечает мне, забросив на мою шею руки.
Языком раскрываю податливые губы, ладонями сгребаю округлую красивую попу, прижимая женские бедра к своим. Они у нее вздрагивают, будто она пиздец как хочет их для меня развести, но держится изо всех сил, пока я изо всех сил стараюсь ее не сожрать.
Чувствую, как тяжелеет член, и быстро ставлю Полину обратно на землю.
Она цепляется за шею, тянет мои плечи вниз, за собой, и я, как приклеенный, горблюсь, чтобы сократить разницу в нашем росте.
— Я не хотела тебя отвлекать… я знаю, ты занят…
— Теперь у меня еще и стоит.
— Антон…
— Пошли… — разжимаю руки и толкаю ладонью дверь.
— Нет… — Полина кусает губы. Упирается, когда тяну ее за запястье. — Неудобно… я без приглашения… твоя мама… так не делается…
— Я тебя приглашаю.
Она смотрит на дверь, смотрит в мое лицо взволнованно, но так цепко, что я понимаю — она приехала сюда с конкретной целью, то бишь стрясти с меня это самое приглашение, несмотря на все доставленные неудобства.
— Ладно… — заправляет за ухо волосы и снова прячет глаза.
Веду ее через коридор к боковой двери, которой пользуемся, чтобы выходить на внутренний двор.
Варя крутится у стола под старой яблоней, настроив уши как локаторы. Мать мешает салат в миске, бросая на нас взгляд.
