— Я всё тебе объясню, дай мне шанс. Прошу, пара дней ничего не изменит. Решай? Потому что я уже решил, что не могу без тебя.
Что мне делать? И сама себе отвечаю: слушать своё сердце. А сердце хочет пойти с Асланом. От признания самой себе мне становится легче, свободнее.
— Поможешь с вещами, — дрожащим голосом отвечаю ему.
— Конечно, Аслан крепко обнимает меня, прижимает к себе так, словно и не собирается отпускать, — я так по тебе соскучился.
Вдыхаю уже знакомый аромат, уже родной запах. Происходящие кажется нереальным, вся кожа на теле покрывается мурашками. Такое сильное влечение я не чувствовала никогда и ни к кому. От близости к нему все тело словно вибрирует, и я не перестаю улыбаться, уткнувшись ему в плечо. Сжав сильней напоследок, Аслан меня отпускает.
Я смотрю в его глаза и вижу, что это правда.
Он приехал за мной. Сделал выбор, не оставил.
Сплетя наши пальцы, мы заходим в поезд. Его рука большая и надёжная — так плотно обхватывает мою — отчего я не могу перестать фокусироваться на своих ощущениях. Он снова держит меня за руку. Держаться за руки — самый простой способ обозначить близость и влечение. Когда он отпускает мою руку, становится холодно всему моему телу.
Быстро собираю вещи и не попрощавшись с соседями, которое продолжают спать, выходим из поезда.
Мы сели в машину и поехали в сторону Сочи.
Солнце переливалось на поверхности моря, ещё чуть — чуть и оно уйдёт в закат. День казался бесконечным.
Вижу радугу, словно это знак. Она зависла над морем. Я даже сняла солнцезащитные очки. Никогда не видела настолько огромное и яркое явление природы. На душе стало легче.
— Куда ты меня везешь?
— Как и обещал, — я теряюсь в догадках, — в горы. У нас есть древний обычай похищать девушек.
— Ты шутишь? — в этот раз мы ехали быстро, Аслан явно торопился пулей добраться до границы. Может переживал, что я сбегу. В России у меня есть возможность убежать, в Абхазии я точно не смогу уйти от него, слишком крепко он пленил меня. В тот момент я не видела ничего в этом страшного. И только спустя время стану вспоминать эту поездку и думать, почему не вышла где-нибудь в Сочи или Адлере.
— Нет, — Аслан серьёзно посмотрел на меня, а потом рассмеялся. Его смех мягкий, и при этом улыбается все его лицо.
— Ты мне доверяешь?
— Да, — не раздумывая ответила ему.
— Не хочу тебя отпускать, ни сегодня, ни завтра, никогда.
Пусть прозвучит наивно, но мне хочется верить в его слова, и я верю, как никому другому.
Время позднее, усталость давала о себе знать. Каждый раз после ярких событий в жизни я словно сдувающийся шарик.
Мне на глаза попадается свисающий с зеркала крест, похожий на оберег.
— Он что — то значит для тебя?
— Мама купила его в Моковском храме, меня там крестили, — Он улыбнулся, но едва заметно.
— Интересно было бы там побывать.
— Необычное место, мне Моковский храм больше нравится, чем Афонский.
— Почему не носишь?
— Я не очень религиозный человек, верю в душе. Знаю, что тебя мне Бог послал.
— Я тоже, эти каникулы изменили мою жизнь.
— И мою тоже.
— Ты обещал всё рассказать, — в выражении его лица что-то промелькнуло.
— Я говорил, что мы планируем расширяться. Вместе с Леоном мы оформляли все необходимые документы на землю. Получали разрешения. На это ушло много времени. Ещё возникли небольшие сложности с конкурентами. Тебе наверно кажется, что в Абхазии как в России, но это не так. У нас всё решают определённые люди и порой ты и твоя семья полностью зависят от них.
— Ты про мафию, — за время пребывания в Гудауте не раз слышала истории про мафию.
— Да.
— Думала это вымысел.
— Своя мафия есть везде и у вас тоже. Думаю, твой отец хорошо знаком с тем, как по-настоящему устроен серьёзный бизнес.
Чувствую, как Аслан не хочет вдаваться в подробности. Пока речь не заходит о бизнесе, он открыт и прозрачен. А потом опускаются фильтры и мне становится тревожно. Возможно, легенды о бандитах близки к правде.
— Возможно, никогда не вникала в детали его дел. Он и сам не подпускал близко к себе, может после университета. А так я для него девушка, которой нужно носить платьишки в цветочек.
— Жаль, что он недооценивает тебя. В тебе есть большой потенциал.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Аслана. Комплимент приятно согревает.
— Никто кроме тебя не должен распоряжаться твоей жизнью, даже отец. Это право есть только у тебя.
— Странно, это слышать от тебя?
— Почему?
— У вас правит патриархат.
— Да, но уважение никуда не делось. У нас есть культурные особенности.
— Например?
— Например, на праздниках женщины сидят отдельно от мужчин или только мужской компанией отправится в горы на охоту. Но это потому, что оберегаем от мата или ненужных разговоров. В остальном у женщин полная свобода. Ну и никаких откровенных нарядов, — после этой фразы он посмотрел на меня.
— Что не так? — он кивком показывает на мою одежду.
— Не стоит так одеваться, это чересчур вызывающе, слишком много открытого тела, — я фыркнула, одета была в джинсовые короткие шорты и белую майку.
— Ты только что говорил про свободу и как понимать твои слова?
