Я нарочно медленно веду плечами и выразительно закладываю руки назад, сцепляя пальцы в замок.
Немного отвожу голову, и Бармаглот тут же тянет ее к себе, заставляя привстать на коленях. Тянусь вперед и он «милостиво» разрешает прижаться губами к его живу, чуть ниже пупка.
Слизываю капельки воды, прилипшие к жестким волоскам на дорожке волос, убегающей вниз, к почти неприлично сползшей вниз резинке штанов.
Ниже, туда, где у него родимое пятно в форме летучей мыши.
В каком-то диком порыве обнажаю зубы и вгрызаюсь в кожу словно голодный вампир.
Бармаглот только глухо матерится сквозь зубы, но не останавливает.
Лишь немного тянет за волосы, как будто напоминает, что даже если я творю хрень и собираюсь изгрызть его всего — я буду делать это лишь с его разрешения и до тех пор, пока ему будет этого хотеться.
Вот же гад!
Отодвигаюсь, выразительно облизываю губы, любуясь оставленным следом зубов на смуглой коже.
— Завтра, Марк Игоревич, на вас будет настоящая красота.
— Зай, ты вообще ебанутая, — глухо посмеивается он.
— Бармаглотище, — заглядываю ему в глаза с покорностью рабыни, — вам же это нравится.
У него такая улыбка…
Едва заметная тень в правом уголке губ.
Если бы Дьявол явился на землю — он был бы таким, как этот мужик.
Только все равно капельку хуже.
Я жадно ловлю взглядом каждое движение его свободной руки.
Как поглаживает член через мокрую ткань.
Как сжимает жесткую длину, от вида которой у меня непроизвольно распахиваются губы.
Как, словно нарочно, медленно приспускает штаны, удерживая меня на расстоянии, и чем больше я пытаюсь к нему тянуться, тем сильнее он оттягивает назад мою голову.
Когда твердый член выходит из плена ткани, я непроизвольно выдыхаю с длинным тихим стоном.
Прикусываю нижнюю губу, предвкушая, как предельно сильно натянутся мои губы вокруг этой большой налитой кровью головки.
Черт, черт!
Он словно нарочно обхватывает член у самого основания, протягивает вперед, словно угощение.
Я тянусь руками — и тут же чувствую жесткий рывок за волосы вверх.
Мы ходим на тонкой грани, где игра в мужское доминирование вот-вот перейдет в настоящий жесткий секс, после которого я буду похожа на использованную тряпку.
И буду получать кайф от этого, слизывая со своих пальцев…
Я послушно снова прячу руки за спину, смиренно поднимаю взгляд и несколько мгновений мы пикируемся взглядами, пока не становится ясно, что правила подтверждены и приняты нами обоими.
Бармаглотище тоже проводит языком по губам, подтягивает мою голову как раз на то расстояние, когда я могу дотянуться до его члена только кончиком языка.
Делаю это без раздумий и заминок.
Он на вкус как что-то… охуенное.
Я никогда не получала удовольствие от орального секса и, по правде говоря, редко его практиковала, и обычно по принципу «баш на баш». Поэтому и опыта у меня — кошки наплакали. Но мой Бармаглот в курсе, и даже как-то отпустил по этому поводу еще пару пошлых шуточек, от которых даже у меня покраснели уши и часто забилось сердце.
И то, как он смотрит на меня сверху, немного задерживая дыхание, пока провожу кончиком языка вдоль немного припухшей щели на головке его члена, заставляет меня хотеть получить этот первый урок настоящего развратного и пошлого минета.
Чтобы трахнул меня в горло глубоко и сильно, и по фигу, что это может быть некрасиво со стороны.
— Зай, отпустишь руки — получишь по заднице, поняла?
— Что? — хлопаю глазами как бестолковая кукла.
Поиграем, мой большой злой мужик?
Я поднимаю руки вверх, успеваю взять его член ладонью и выразительно, не задумываясь, что делаю, похлопать его тяжестью по своим губам.
Бармаглот глухо матерится.
За волосы заставляет меня подняться, тянет на себя, заставляя встать на носочки.
Свободной рукой сжимает мои щеки так сильно, что боль немного резонирует в скулах.
Зажимает мои губы своими и одновременно звонко прикладывается ладонью к моим ягодицам.
Боль обжигает нежную распаренную кожу.
Вскрикиваю от неожиданности.
И мгновенно в отместку прикусываю его нижнюю губу.
— Только попробуй так еще раз, Зай, — слышу предупреждающий рык.
— Вот это? — пробую укусить еще раз, но не успеваю.
Толкает обратно на колени, на этот раз наматывая волосы на кулак так сильно, что я практически не могу вертеть головой.
— Открой рот и выстави язык.
Господи, спасибо за то, что ты дал мне мужика, умеющего быть главным в сексе!
Я принимаю все правила этой игры, даже если в конце мой рот будет болеть, а задница — гореть от шлепков.
Высовываю язык максимально сильно — и Бармаглот выразительно стучит по нему членом.
Пытаюсь поймать его губами, но в ответ получаю несильное похлопывание по щеке — сначала просто ладонью, потому, сильнее, членом.
Жмурюсь от удовольствия.
Если бы мурашки на моем теле были чуть больше размеров, от их непрерывного потока мы устроили бы в ванной настоящее цунами.
Пока я послушно сижу перед ним на коленях, с руками за спиной, он медленно, никуда не торопясь, поглаживает член ладонью — от основания и до головки, пока на ней не выступает пара тяжелых капель.
