Он сказал, что хрен мне, а не желтый гроб.
Но вот же — моя большая и совсем не женская, но все-таки ярко-желтая машинка с огромными колесами и квадратной мордой старого боевого танка.
«Дашь порулить?» — всплывает в памяти насмешливый бас Бармаглота.
Сердце сжимается до боли в плече. Как будто у меня в мои двадцать четыре вот-вот случится сердечный приступ.
Заправлен полный бак. Все документы лежат на соседнем сиденье.
Есть карта заправки на год и техобслуживание.
Если бы сожаление убивало, я бы давно сгнила в собственной постели, но, видимо, у судьбы для таких как я нет столь легкой участи. Она хочет ловить нас на крючок, подсекать и наблюдать, как пытаемся спрыгнуть.
Я медленно выруливаю со стоянки на дорогу. Глядя во все глаза, как учил Бармаглот.
Пользуясь всеми зеркалами по назначению, а не чтобы строить рожи.
И только на светофоре замечаю, что, как всегда, забыла пристегнуться.
— Ты, Алиска, — шмыгаю носом и ору от злости, когда не получается справиться с этими проклятыми ремнями, — если не перестанешь реветь, то превратишься в очень некрасивый труп в очень красивом желтом гробике.
В кондитерской, куда приезжаю своим безопасным, но черепашьим ходом, только через час, меня уже ждет женщина — лет тридцати с небольшим, с простой стрижкой на коротких волосах, минимум косметики, но красивыми часами явно не за три копейки.
Она замечает, как лавирую между рабочими, который занимаются монтажом оборудования и технической кухни, машет рукой и, когда подхожу, успеваю услышать ее торопливое:
— Она уже приехала, Марк, созвонимся позже.
Марк? Мой Марк? Или какой-то другой?
— Это был Марк Миллер? — очень грубо тычу пальцем в сторону ее телефона.
Внутри что-то вскипает.
Обида? Негодование? Злость бессилия?
А что ты хотела, Алиса? То, что он вычеркнул тебя из своей жизни совсем не означает, что он стал невидим и недоступен для всех остальных женщин. Свободных, умных, без фокусов и с четкой жизненной позицией. Тех, которые не успели натворить столько глупостей, чтобы схлопотать полный игнор у самого терпеливого в мире мужчины.
Женщина кивает, очень плохо маскируя непонимание по поводу моего недовольного тона.
Вы уже успели с ней забыться, Марк Игоревич?
— Меня зовут Юлиана Сергеевна Соловьева. Я буду помогать вам во всех организационных и финансовых вопросах.
— Присматривать, чтобы глупая училка не натворила глупостей? — не могу сдержать язвительность.
Она очень в его вкусе — не тощая, как щепка, фигуристая, без макияжа а-ля «маорийский вождь».
— Алиса Владимировна, я лишь представляю интересы совладельца. — Она такая вежливая и непробиваемая, что я начинаю чувствовать себя истеричным ребенком на фоне этой арктической глыбы льда. — Марк Игоревич сказал, что у вас нет опыта и вам потребуется человек, который сможет взять на себя часть забот и постепенно ввести вас в курс всех дел.
Мне очень тяжело проглотить новую порцию колкостей, но я делаю это и киваю, отвечая на ее вежливое деловое рукопожатие.
Следующих полчаса она водит меня по помещению, которое уже отчасти отделано под маленькую уютную кондитерскую. Показывает, рассказывает, отвечает на все мои вопросы, и даже когда я нарочно спрашиваю глупости, прикидываясь ванильной дурочкой, не позволяет себе ни одной лишней улыбки.
Она явно профи.
На ее фоне обо мне — совладелице бизнеса — можно смело сказать, что я не владею вопросом абсолютно и полностью.
Чтобы не сбежать, мелькая пятками, приходится все время напоминать себе, что в конце концов — это моя мечта и я, пусть и в небольшом объеме, но вложилась в нее своими деньгами. Так что сбежать сейчас от этой «мисс Конгениальность», значит, отказаться от своей мечты. По глупости и трусости.
— Алиса Владимировна, — Юлиана отходит в сторону, давая мне выйти на улицу, когда внутри становится слишком шумно из-за работающей сварки. — Понимаю, что вам, вероятно, не очень комфортно наше сотрудничество.
«Да откуда же ты вязалась такая грамотная!» — мысленно злюсь, но ей отвечаю стыдливой полуулыбкой.
— Но уверяю, я вам не враг, — тоже улыбается она. — Марк Игоревич просил оказать вам всю необходимую помощь, убедиться, что вы полностью владеете вопросом и удалиться. В мои обязанности не входит быть вашими вечными… костылями.
— Звучит оптимистично и обнадеживающе, — кривлюсь я, очень надеясь, что на этом наше сегодняшнее общение закончится. — Буду благодарна за помощь, потому что Марк Игоревич совершенно прав, уверяя, что я — немощная дура дурой.
Юлиана вздыхает, но вместо ответа ограничивается сдерживающим кивком.
— В таком случае нам нужно переместиться в какое-то уютное место и заняться обсуждением ассортимента и закупок. У меня есть список, который, насколько я понимаю, составлен вами.
— Тоже Марк Игоревич передал?
Она открывает рот, чтобы ответить, но я отмахиваюсь, давая понять, что вопрос был риторическим.
