— Обязательно, тебе — второму, сразу после родителей.
— И давай не ставить точку, хорошо?
— Многоточия — это очень опасно, — не могу не сказать я.
— Зато, когда есть многоточия, можно не искать повод пригласить на кофе симпатичную девушку.
Он все-таки очень милый.
Теплый. Уютный. Надежный, хоть мы знакомы всего ничего.
— Хорошо, Мистер Теплая подушка, пусть будут многоточия.
Может быть… Когда-нибудь…
Январь тяжелый и холодный.
А февраль — жесткий, как удар битой по затылку.
Март — сырой, заставляет очень четко ощущать каждый из своих сорока одного года.
Апрель провожу под девизом: «Нельзя заработать все деньги мира, но можно хотя бы попытаться».
А в мае, когда я официально праздную четыре месяца без баб, жизнь преподносит еще один «сюрприз».
После очередной сделки, когда выхожу из ресторана и хватаюсь за сигарету, потому что немцы буквально намотали нервы на колючую проволоку, кто-то подходит ко мне слева и вместо приветствия прикасается к локтю.
— Обещал, что бросишь курить, когда отпразднуешь День рождения.
Не знаю, почему голос Милы вдруг так странно и тепло резонирует в душе.
Расстались мы с ней на таких нотах, что в пору отгораживаться друг от друга не то, что разными сторонами улицы, но и разными планетами. В разных галактиках.
И после развода ни разу даже не виделись, не писали друг другу.
От общих знакомых слышал, что она вроде как начала отходить и даже нашла себе какого-то мужика, но потом жизнь развела и эти последние мосты. Так часто случается, когда люди расходятся, то приходится делить и бывших общих друзей. И обычно они — на стороне пострадавшего.
— Привет, Мил.
Мне хочется ей улыбнуться.
Впервые после того разговора с Алисой мне хочется улыбнуться живому существу со свей искренностью.
Но стоит взглянуть на нее — и зубы сводит от противной оскомины.
Нет, не потому что снова накатывает прошлое.
Потому что она чертовски отлично выглядит. Может, и набрала пару кило, перестала маниакально закачивать под кожу «уколы красоты», и у нее проявились маленькие морщинки, но все это вообще ни хуя не значит в сравнении с тем, как она улыбается.
Тут впору вешать инсталляцию: «Когда женщина светится от счастья — это выглядит вот так».
Я ее такой помню только в молодости.
Когда у нас еще был счастливый брак, и когда мы жили в маленькой «двушке», строя планы на сытое будущее.
— Да не смотри ты на меня как на привидение, — тихонько смеется Мила. Не пытается поправить волосы, не строит глазки. Если она до сих пор и таит на меня обиду, то за этот почти год расставания стала прекрасной актрисой, чтобы настолько умело это скрывать. — Ты тут… с новой судьбой?
Ее кивок в сторону ресторана.
Отрицательно мотаю головой, затягиваюсь, выпускаю дым, и Мила, разгоняя его рукой, делает пару шагов назад.
Что-то есть в этом движении, что заставляет пристальнее окинуть взглядом ее фигуру.
Она всегда следила за собой, поддерживала стройность и страшно бесилась, даже когда пара лишних кило были всего лишь физиологическим процессом во время женских дней.
Под тонким меховым пиджаком уже хорошо угадывается небольшая округлость.
— Сколько уже? — Показываю взглядом на причину вопроса.
Мила, смущаясь, мимолетно проводить рукой по животу.
— Четыре месяца. Но меня так разносит, что я не знаю, какие вопросы ненавижу сильнее: что срок больше или жду ли я двойню.
— Не придумывай, ты отлично выглядишь.
— Это потому что ты не видишь меня по утрам, зеленую и опухшую, как царевна-лягушка в свои не самые лучшие дни.
Мила, которая шутит просто так — это что-то, что я забыл и оставил в молодости точно так же, как и дешевый кофе и автомобили от отечественного автопрома.
— Это потому что у тебя нормальный мужик, — не собираюсь юлить я.
— Ну, и это тоже, — тоже не отказывается она. — Как ты? Раз сто хотела тебе позвонить, но все как-то… Сам понимаешь.
— Понимаю, Мил. Честное слово. Я в порядке.
— Слышала, поднялся на пару строчек выше, — намекает на всем известный список ТОПового финансового журнала.
— Всего-то на две, и только потому, что у конкурентов дела идут неважно.
— Боже, Миллер, когда ты вдруг стал скромником! — Снова легонько касается моего локтя. — Ты же трудоголик, так что все закономерно. Через пару лет придется заказывать билеты за месяц вперед, чтобы обмолвиться с тобой парой слов.
— Как только эта хуйня случится, обещаю выписать безвременный абонемент тебе первой.
— Кончай ругаться — тебе это не идет.
— Дурная привычка — куда уж в мои годы от них избавляться. Пытаюсь превратить ее в достоинство, но пока хреново получается. Ну, и кто он?
Краем уха слышал, что ее новый муж работает в сфере финансов, но справки не наводил.
