Так что, когда позвонила сказать, что у меня поменялись планы, мама, конечно, тут же потребовала «предъявить ей эти планы лицом», чтобы она была уверена, что со мной ничего не случится и я не попала в плохую компанию. Она до сих пор думает, что это нормально — задавать мне вопросы в духе: «А ты помнишь, как предохраняться?» Причем не меняя формулировку с самого дня моего четырнадцатилетия.
Когда говорю Андрею, он только пожимает плечами и говорит, что ему скрывать нечего.
Сначала мы заезжаем ко мне, чтобы взять подарки, которые я все предыдущую неделю как ненормальная заворачивала и украшала, потом — в винный, чтобы купить шампанское в качестве «приветствия». Я пытаюсь отговорить Андрея, но он непреклонен.
Пока едем, крем глаза наблюдаю за тем, как он ведет машину.
Как внимательно смотрит на дорогу.
Как изредка постукивает по рулю пальцами.
Почему я взяла еще одну паузу?
Все же хорошо, нет причин думать, что Март может меня обидеть.
Боюсь снова обжечься? Узнать, что где-то там все равно есть Дина, и стоит мне оступиться — она снова выйдет на сцену?
Больная женская голова, напичканная всякими глупостями.
Когда приезжаем, Андрей ерошит руками волосы, поправляет очки и спрашивает, хорошо ли он выглядит для знакомства с мамой.
— И с папой тоже, — трусь носом о его колючую щеку, и мы выходит из машины.
Успеваю сделать всего пару шагов, прежде чем мой ощущаю неприятное жжение в правом виске. Как будто взглядом сверлят, словно дрелью.
Что опять не слава богу?
Поворачиваюсь, натыкаюсь взглядом сначала на каменное лицо Милы, а потом — на стоящего у нее за спиной Бармаглота.
Почему-то думаю не о том, что у его жены взгляд мегеры, и ей самое время патентовать его для мема в духе «Убью, сучка!».
Не думаю, что очень не вовремя замедляю шаг.
На улице — минус десять, а этот тяжеловоз в толстовке нараспашку и даже без футболки под ней. И капюшон немного сполз на затылок, держится только на резинке «хвостика» волос.
Чуть больше, чем обычно, не бритый.
И чтобы зайти в дом, нам с Андреем придется пройти мимо них.
— Это — твои родители? — шепотом спрашивает Андрей. — Лица у них очень грозные. Тебе точно уже больше шестнадцати?
Я в шутку легонько пихаю его локтем в бок.
По ступеням поднимаюсь на крыльцо. Первой.
— Хо-хо! — пытаясь изображать смех Санта-Клауса, машу им обоих рукой, хоть мы стоим почти впритык.
— Привет, Алиса. — Мила как бы невзначай опирается спиной на грудь мужа. — Твой… друг?
— Знакомьтесь, — беру Марта под руку. — Мила, Марк — это Андрей, мой молодой человек. Андрей — это семейная пара Миллеров. Друзья моего отца.
Андрей кивает Миле.
Она, наконец, перестает резать меня взглядом и даже не скрывает улыбку победительницы.
Март первым протягивает ладонь для рукопожатия.
И когда Бармаглот сжимает ее в своей здоровенной лапище, я мысленно что есть силы сжимаю кулаки, чтобы он не сломал ему… ну хотя бы половину пальцев.
— Мы, кажется, где-то виделись, — говорит Март, не без видимого облегчения освобождая руку из хватки Бармаглота.
Тот приподнимает бровь.
Я еще сильнее сжимаю кулаки.
«Видеться» они могли только в клубе, в тот самый вечер. Но Марк был наверху, в ВИП-зоне, и сомнительно, чтобы Андрей увидел именно его и среди прочих запомнил именно его лицо. Хотя, конечно, внешность у Бармаглота очень характерная, особенно с этой его тяжелой челюстью, выбритыми узорами висками и серебряными, как у демона, глазами.
— Точно где-то видел… — не отступается Андрей. Он умеет быть настойчивым.
— Вряд ли сферы наши интересов хоть как-то пересекаются, — не без налета иронии отвечает Бармаглот.
Внимательно следит за тем, как я держусь за локоть Андрея.
Очень внимательно.
Вряд ли вообще ему есть дело до того, что даже слепой бы понял, что именно «не так» с этим взглядом.
Мила мрачнеет и перестает изображать любимую хозяйскую кошку.
Я прячусь Марту за спину.
Скорее бы увидеть родителей, вручить подарки и уехать, пока все это не превратилось в очень красивую, но очень страшную сцену из фильма ужасов.
— Вспомнил! — Март щелкает пальцами. Он единственный, кто, кажется, не понимает, что происходит. — «НИС»?
Кажется, так называется компания Марка.
— Ну? — все так же без намека на дружелюбие басит Бармаглот.
— Я делал проект главного офиса. До сих пор очень собой горжусь.
Андрей на мгновение поворачивает ко мне голову, как будто ищет подтверждение тому, что и я тоже очень горжусь им, хоть не могу иметь к его успехам никакого отношения. Но от мысли, что лет через десять я буду женой очень известного архитектора, в очередь к которому выстраиваются даже крутые олигархи, приятно щекочет где-то внизу живота.
Красивый. Умный. Очень перспективный.
И, хоть он из вредности лег спать в футболке и домашних штанах, то и дело «кусая» меня моим желанием «держаться без рук», я кое-что подсмотрела. Например, что пресс под футболкой у него очень даже есть, и что утром, когда обычно у мужчины случаются определенные физиологические процессы, как минимум с размером у моего Марта все в порядке.
Идеальный.
