И в пятницу днем все стало еще сложнее, потому что в офисе появилась Дина. Приехала к брату, чтобы передать какие-то покупки из их общего заказа. Со мной поздоровалась без намека на обиду. Спросила, как дела и что я планирую делать после того, как через пару часов случится транспортный коллапс. Я сказал, что у меня есть собачья упряжка. Она ответила, что будет благодарна, если я и мои хаски подбросим ее до дома, потому что ее машина не выгребет в такой снегопад. Я посмотрел на часы и сказал, что в принципе буду свободен через час. Дина ответила, что как раз хотела выпить кофе в кафе в соседнем торговом центре.
Так я оказался в час ночи в ее квартире.
И понял, что она — золотая середина между Машей и Алисой. Она не планировала список книг, которые нам нужно прочитать за десять лет, потому что у нас случился секс, и не была пустоголовой погремушкой без планов на будущее.
Так что, когда Дина спросила, встречаюсь ли я с кем-нибудь, я честно сказал, что нет, потому что на тот момент уже решил, что расстанусь с Алисой.
Поэтому и позвонил ей в час ночи.
Прекрасно зная, как она отреагирует. Идеалистка в ней хотела мужика, который бы пахал, как проклятый, хорошо зарабатывал, хорошо одевался и водил ее в дорогие рестораны, нравился ее подружкам и родителям, и еще всегда был рядом. Как песик — возле ноги.
Алиса, конечно, полностью оправдала мои ожидания.
И я выдохнул, сделав в уме заметку, что нам все же придется пересечься еще хоть раз, потому что у нее до сих пор оставались ключи от моей квартиры.
— Это потому, что я без спроса оккупировала твою квартиру? — за завтраком спрашивает Дина в субботу утром, когда мы, голодные и вытраханные в ноль, за обе щеки уплетаем подгоревший омлет. Готовить Дина не умеет вообще, и после завтраков Алисы, это, пожалуй, единственное, что омрачает наше примирение.
— Просто не люблю такие сюрпризы, — отвечаю честно, потому что правда не люблю.
До сих пор не понимаю, зачем отдал Алисе ключи, ждал и терпел.
Помутнение случилось что ли?
Хотелось, наконец, получить ее всю и закрыть, как это модно сейчас говорить, гештальт?
— Андрей, я честное слово не готова ни к браку, ни к совместному проживанию, — немного снисходительно улыбается Дина. — Просто подумала, что ты примешь меня на временное проживание хотя бы на коврик в прихожей.
Мы обмениваемся ироничными смешками: она в адрес моей попытки защитить свою территорию от женского вторжения, я — над ее попыткой прикинуться бедной овечкой.
Но никто из нас не собирается искать во всем этом повод для ссоры.
И в этом огромная разница между взрослой самодостаточной карьеристкой и молодой училкой-идеалисткой: вторая бы раскопала во всем этом повод для обиды.
Бросить Дину было плохой идеей.
Но по крайней мере я попробовал и понял, что женщины младше тридцати — вообще не мой вариант. Тем более, когда они маленькие капризные девочки с комплексом малышки, которой все должны.
Но… у меня так и не поднялась рука удалить фотографии Алисы со своего телефона и стереть нашу переписку.
Поэтому, чтобы больше не попадать в идиотские ситуации, ставлю на телефон пароль. Почему-то никогда раньше не придавал этому значения, но после того звонка попадать еще раз не хочется. В особенности с Диной. По крайней мере сейчас, с оглядкой на прошедшие недели отношений с Алисой становится понятно, почему я так и не понял, что с ней делать.
Мы просто смотрим в будущее с разных сторон.
И наши взгляды не пересекаются.
Возможно, если бы мы встретились через пару лет — а лучше, если бы Алиске уже сейчас было за тридцать и с нее спали розовые очки — все получилось бы по-другому.
Все выходные мы с Диной проводим в постели: едим, трахаемся, отдыхаем.
В воскресенье я сам заказываю еду из ресторана, потому что готовить Дина не умеет абсолютно ничего, а не только завтраки, как мне казалось в самом начале. И когда я в шутку говорю, что подарю ей на день рождения поваренную книгу моей бабушки, Дина на полном серьезе отвечает, что не собирается учиться готовить и заниматься домом и всеми «прочими женскими скучными делами», потому что она — творец, и лучше будет работать, чем тратить время на домашние заботы непонятно ради чего.
— Тебя же не смущает, что я не собираюсь становиться домохозяйкой и милой женушкой в накрахмаленном переднике? — спрашивает она, когда раскладываю по тарелкам наш только что привезенный ужин. Из-за пробок курьер добирался почти на полчаса дольше, и кое-что уже успело остыть, но по крайней мере все это выглядит съедобнее, чем готовка Дины. — Или там, где ты пропадал эти недели, тебя успели покорить кулинарными талантами?
Я сначала пытаюсь сделать вид, что не понимаю, о чем она, но Дина «милосердно» вскрывает карты, рассказывая, что видела меня с «милой школьницей». Говорит немного снисходительно, явно не комплексуя ни по поводу своего возраста, ни по поводу моего «ухода к другой».
