— Слишком сука, — поправляет Бармаглот.
Ладно, хорошо, будем считать, что я немного успокоилась.
Я рад, что март, наконец, подходит к концу.
Дурацкий месяц, в честь которого меня назвала Динамщица, а я даже не думал, что так быстро привыкну к прозвищу, хоть с детства не любил, когда кто-то придумывал мне новые «имена». Но каждый раз, когда кто-то говорил «март» — я, как придурок, оглядывался.
И вроде как должен начать приходить в себя, потому что в моей жизни, наконец, все оптимально и приведено к общему знаменателю: для отношений есть Дина, для «потрахаться» — Маша. Они не знают друг о друге, но Маша, кажется, в курсе, что я с кем-то встречаюсь, потому что когда у мужика есть женщина для секса, другая женщина, которую он тоже периодически трахает, об этом рано или поздно догадается. Дина, если бы не несла корону размером с «пробей потолок», тоже бы что-то заподозрила, но она слишком уверена в собственной неотразимости и уникальности, и до сих пор думает, что я вернулся к ней потому что она — лучшая.
Я так вообще не озвучивал причину. Зачем мешать женщине самой придумать лучшее оправдание поступкам мужчины?
Но лучше мне не становилось.
Дни превращались в недели, а меня каждый раз все так же неприятно кололо в боку каждый раз, когда на глаза попадалась наша с Алисой переписка.
Я так и не смог ее удалить.
Как и все остальное.
Пару раз даже хотел позвонить, напомнить, что у нее до сих пор остались ключи от моей квартиры, но потом вспомнил, что это мы уже проходили.
Да и мириться я никогда не умел, поэтому…
Все просто как-то сошло на нет.
До того вечера, когда Дина вдруг не прислала мне пару фото из ресторана с припиской: «Твоя бывшая таскается с мужем моей сестры!» И потом вдогонку еще какие-то идиотские смайлики. Наверное, их комбинация должна была что-то значить, но я даже не стал вникать, как и в большую часть того, что присылала Дина. Потому что вся ее жизнь за пределами постели, в которой я ее трахал, стала мне неинтересна.
Я смотрю на фото, которое, хоть и не лучшего качества, но точно дает рассмотреть и лица, и эмоции на них.
Это Алиса, конечно.
Одета слишком просто для дорогого ресторана, но выглядит…
Черт.
Выглядит она вполне счастливой и даже улыбается своей привычной хитрой лисьей улыбкой, как будто тот мужик перед ней — предел ее мечтаний, и она вовсю флиртует с ним, и сразу после ресторана они пойдут…
Только на втором фото, когда ракурс лучше — и мужчина немного поворачивает голову, я узнаю и его.
Сука, Миллер!
Даже не сразу доходит, что там Дина писала про мужа сестры.
Я просто смотрю на этого здоровенного бугая, который уже таскался с моей Лисицей, и мне хочется смять телефон в руке, словно компрометирующую бумажную фотографию. Как будто если сделать это, ничего и не было: мы с Алисой не расставались, она мне не изменяла, и она теперь не встречается с мужиком, который на столько лет старше ее, что мне даже думать противно о том, как они… Как он… И она…
Меня бомбит до грохота крови в висках.
Одеваюсь.
Сую босые ноги в ботинки.
Куртку — прямо на голые плечи.
Хорошо, что джинсы, хоть и домашние, приличные даже для выхода на улицу.
Прыгаю в машину.
Я знаю этот ресторан, это я сводил туда Дину первый раз, и теперь она решила перетаскать туда всех своих подружек.
Хорошо, что это всего в паре кварталов от моего дома, и с момента, когда Дина прислала мне фото, и до момента, когда притормаживаю на стоянке, проходит минут тридцать.
Внутрь меня, конечно, в таком виде не пустят.
Но мне по хрен — через прозрачные огромные окна-витрины хорошо вижу стол, за которым сидит моя Лисица и этот старый конченый бугай.
Что, Лисица, решила завести себе богатого папика?
Ему ты сразу дала? Не выебывалась? Не играла в целку-недотрогу?
Я давно бросил курить, но, когда мимо проходит стайка малолеток хрен поймешь какого пола, стреляю у них сигарету. Прикуриваю у той, что с розовыми — как когда-то у Алисы — волосами. Игнорю ее попытку завязать знакомство.
Затягиваюсь так, что в легких не остается кислорода — только дым.
Это любовь?
Вот эта херня, когда не знаешь, что творишь и зачем, когда просто срываешься без цели, когда караулишь свою бывшую, словно задрот?
Когда хочется выхаркать из себя все чувства к ней, как раковую опухоль, но понимаешь, что жить без этой херни просто не сможешь и целее не станешь?
Нервно смеюсь, выкашливая горький дым дешевого курева.
И чуть не пропускаю момент, когда дверь ресторана открывается — и Алиса выходит на улицу, зябко кутаясь в легкое пальто. То, которое мне никогда не нравилось, но из которого она упрямо не хотела вылезать.
Мы смотрим друг на друга сразу, как будто нас притягивает внутренними магнитами.
Моя Лисица не выглядит удивленной, как будто я примчался не по своей воле, а потому что она что-то нашаманила.
— Март, — без удивления в голосе.
С улыбкой.
Вежливо.
Как голову с плеч.
