Я чувствую его присутствие даже не по щелчку двери и не по тяжелым шагам в мою сторону, а по энергетике, которая наполняет комнату, словно ледяная сфера с шипами, от которой хочется увернуться любой ценой.
Он злой.
Я чувствую это настолько сильно, что непроизвольно вздрагиваю от чувства опасности, потому что инстинкт самосохранения подсказывает бросить все и прятаться в шкаф, пока Зверь еще не накинулся на меня.
— Ты читаешь вверх ногами, — говорит Бармаглот у меня за спиной.
Проклинаю себя за тупость, которая не миновала и меня, переворачиваю книгу, впиваюсь взглядом в строчки… и только через пару секунд понимаю: буквы перед глазами — перевернуты.
Вот же… гад!
Разворачиваюсь и, абсолютно не понимая, что делаю, швыряю книгу ему в голову.
Миллер без проблем ловит ее, щурится и убийственно спокойно кладет на кофейный столик позади себя.
— Мне показалось, Зай, или ты решила выдвинуть мне ультиматум?
— Вам не показалось! — кричу я. — Тошно смотреть на ваше счастье с картинки. Прямо идеальная семья олигарха и его любимой жены.
— Не помню, чтобы говорил, что люблю ее, — спокойной говорит Бармаглот.
Господи, сделай так, чтобы он не мог сдвинуться с места.
Судя по этому серебряному взгляду и прищуру, как только я окажусь в зоне поражения, Бармаглот докажет, что не зря носит такое прозвище.
— Ну конечно любите, иначе зачем все это, — фыркаю я.
В меня точно вселились какие-то черти.
А то и целый ведьмин шабаш.
Но по фигу.
Не хочу держать в себе все это дерьмо!
Миллер делает шаг в мою сторону.
Я становлюсь на колени, чтобы казаться хотя бы немного выше.
Поздно соображаю, что закрываюсь подушкой как щитом.
Совсем мозги рядом с ним не работают.
Глушит меня, как те хитрые приспособления, которые «режут» мобильную связь.
— Еще раз ты назовешь Милу моей «любимой» или скажешь что-то в этом духе — я обещаю, что неделю не сможешь сидеть.
Меня потряхивает, и задница непроизвольно сжимается.
Видимо все это очень хорошо читается по моему лицу, потому что Бармаглот секунду пристально на меня смотрит, а потом кивает, как будто принимая мое обещание держать язык за зубами.
— Второе: ты знала, что я женат. Ты знала, что я не собираюсь разводиться. Ты сама выдвинула условия о «свободных отношениях», а теперь решила на ходу переобуться?
Даже не знаю, как ему сказать, что я и представить не могла, как меня «убьет» их вид вместе.
Он не узнает этого.
Потому что я интересна ему пока сама по себе стрекоза, а не влипшая в него муха.
Потому что какой бы Заей я ни была — у него всегда будет Мила, и вот эта идеальная картинка.
И все это…
— Я хочу чтобы ты с ней развелся, — говорю не я.
Говорит что-то во мне.
И слова повисают между нами, словно острый меч.
— Прости, что? — переспрашивает Бармаглот.
— Либо вы, Марк Игоревич, с ней разводитесь, либо валите на хрен из этой комнаты и из моей жизни.
Меня тяжело назвать юной и неразумной.
Но и в свои двадцать четыре я точно не тяну на умудренную опытом женщину, которая умеет сопротивляться всем внутренним порывам и знает, когда вовремя закрыть рот. Ну или держит в кармане иголку с ниткой на крайний случай.
Так что с одной стороны мне хочется врезать себе чем-то тяжелым, а с другой…
Что такого я сказала?
Что не хочу больше быть женщиной, которую носят только когда никто не видит, потому что она неудобная и не по возрасту?
— Зай, я еще вот с такого возраста, — показывает ладонью высоту примерно до колена, — не люблю ультиматумы. А еще больше не люблю, когда их выдвигает женщина, которая в самом начале говорила «да да да», а потом решила сделать вид, что ничего не было и она хочет другого.
Он не рычит, не выглядит злым.
Только очень холодным.
Как будто на словах я все еще его Зая, а на деле просто одна из тех его «бывших», которых Бармаглот использует, как носовые платки.
Я мысленно кривлюсь, так некстати в памяти всплывают слова Милы.
О женщинах, после которых он всегда возвращается к ней.
— Это не ультиматум, — пытаюсь как-то защититься, но по сути — он прав. Это чистой воды условие, причем импульсивное и очень жесткое. Я даже не дала себе возможности все как следует обдумать, подготовить пути отступления. — Просто… некоторые вещи рано или поздно должны были всплыть. Зачем тянуть?
— А как же «никаких серьезных отношений»? — Он все-таки делает шаг ко мне. — Просто секс?
— Мне просто… — храбрюсь, пожимаю плечами, — … надоело трястись от страха каждый раз, когда мама вдруг говорит: «Алиса, нам нужно кое-что обсудить». Для вас все это просто и привычно, и безопасно, потому что драгоценная жена знает, что вы всегда — всегда! — возвращаетесь к ней, в вашу тихую семейную гавань. А если мои родители узнают, что я таскаюсь с женатым мужиком, да еще и с вами, я могу резко стать сиротой.
— Если бы такое случилось — я в любом случае взял бы на себя ответственность, — все так же спокойно рубит Бармаглот.
— Ага, — закатываю глаза. — Пока не появится новый интересный трофей.
— Нет, пока тебе это было бы нужно.
— Всю жизнь?
