— Нет.. — сипло выдавил мужчина. — Ты исчезнешь. Бэй, я не хочу тебя вновь потерять. Не хочу уходить. Мальчик мой, не хочу тебя оставлять. Я один. Мне страшно, Бэй.
— Ээээ, нет-нет-нет. Папа! Папа! — Бэй легко встряхнул отца за плечи, опасаясь за его глаза. — Послушай. Ты не виноват. Не вини себя, ни в чем. Папа, я люблю тебя, но я должен, должен двигаться дальше, как и ты. Мы не можем быть вместе. Не сейчас, не тогда, когда в тебе нуждается еще один человек. Белль. Она ждет тебя, отец. Она любит тебя. Я люблю тебя. Никогда, слышишь, никогда не вини себя в моей смерти. Только не себя. Ты должен бороться, — Бэй умоляюще посмотрел на отца.
— Я не хотел, я правда не хотел… — прошептал мужчина пересохшими губами.
— Да сосредоточься ты! Найди его! Монстр! Он где-то здесь, ты слышишь меня! Папа, я прощаю тебя. За все. Ты ни в чем не виновен. Я любил тебя и буду любить, поверь мне. Всегда. Но ты должен бороться. Должен.
Румпель не слушал, шепча неразборчивые для Бэя слова, с надеждой и мольбой во взгляде всматриваясь в сына. Бэй соскочил с кушетки, хватаясь за голову. Не зная, как помочь отцу. Он не мог освободить его, это было единственным условием Темного — никакой помощи. Едва сын отстранился, Румпель вновь на экране увидел его смерть и закричал. Бэй вздрогнул, резко обернувшись к отцу.
— Нет! Не уходи! Бэй, где ты? Бэй?! — Румпель в панике стал дергаться на кушетке, не обращая внимания на то, как металл царапал его веки, на тонкие струйки крови, стекающие по щекам. Бэй тут же подскочил к отцу, заслоняя телевизор.
— Я тут, рядом. Папа, я никогда не уйду. Не сейчас. Мне нужно, чтобы ты боролся. Ради нас всех. Ради твоих близких и родных. Тебя ждут и любят, отец. Белль… ты же помнишь Белль, да? — Румпель повел бровями, его зрачки расширились.
— И Генри, твой внук. Ты, представляешь, ты уже дедушка. Генри тебя тоже любит, он моя кровь и плоть. Он твоя кровь и плоть. Отец, у него твои глаза и мой характер. Ужасное сочетание для Реджины, не так ли? — Бэй тихо засмеялся, заметив, как уголок губ Румпеля приподнялся в призрачной улыбке.
— Знаешь, я могу заглядывать иногда в ваш мир. Когда тебе становилось легче, — Бэй прикоснулся к его груди, там, где билось сердце. — Когда мысли очищались, — он провел большим пальцем по лбу отца. — Я был рядом. Забирал твою боль себе.
Брови мужчины вздернулись вверх, а губы задрожали.
— Чтобы ты не винил себя. Хотя бы не в этот миг. Позволил боли хоть немного отпустить тебя. А сейчас, я знаю, у твоей кровати сидит Белль и плачет. Она ждет тебя. По тебе скорбит внук. Даже герои, за маской отчужденности, сочувствуют тебе. Ты тот, без кого все пойдет прахом. Ты понимаешь меня? — в уголках глаз собрались слезы. Мужчина нервно облизал пересохшие губы, выдавив согласие. Бэй накрыл холодную руку отца, сжав.
— Ты не виновен, папа. Мы любим тебя. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты боролся. Ради меня и близких. Ты можешь это сделать? — пальцы мужчины сжали руку Бэя, причиняя легкую боль. Бэй понимал, его отцу приходилось принять тяжелое решение. Румпелю нужно было отпустить сына, сердцем он понимал это, но разум продолжал цепляться за родного человека, хотя бы за пальцы, но чувствовать его рядом.
-Я… я никогда тебя больше не увижу? — глухо произнес Румпель. Бэй с сожалением покачал головой.
- Только во снах. Я буду приходить к тебе, обещаю.
Из горла Румпеля вырвался хрип, переходящий в болезненный лай, пока Бэй не понял, что это был смех.
— Темные не спят…
— Сейчас ты человек, ты помнишь это? — сын заволновался, с беспокойством вглядываясь в опухшие, слабо понимающие, глаза.
— Да-да…. Человек… — мужчина попытался устало закрыть глаза, но от боли лишь шире распахнул их.
— Ты увидишь меня. Я приду. Но для начала, найди монстра. Вернись к Белль. Ты сможешь?
— Да… — рука Бэя стала выскальзывать из пальцев мужчины и он занервничал.
— Прости. Ты должен найти монстра, — Бэй встал с кушетки, встав сбоку от нее. Карие, изможденные глаза, уставились в телевизор. Тупая боль продолжала пульсировать в груди. Сил на слезы не хватало. А сознание напоминало, что Бэй сейчас рядом и его рука лежит на его плече, поддерживая своего отца.
Взгляд устало скользил по картинке, переходя на решетку клетки, спускаясь к ногам, затянутым ремнями. Никого не было видно, это начинало злить. Мужчина досадно дернул ногой, причиняя себе дискомфорт. Что-то красное мелькнуло у его подошвы, тут же скрывшись из виду. Спешно облизнув пересохшие губы, Румпель, превозмогая боль, вновь дернул ногой. Красный кленовый листик мелькнул у штанины, вновь исчезнув.
— Замри… — шепнул Бэй.
Румпель послушно замер, напряженно вглядываясь в кушетку. Спустя несколько минут, листик мелькнул у его колена, с любопытством приближаясь ближе к нему.
— Видишь? — шепнул Бэй, сильнее сжав плечо отца.
