– Единственный человек, мнение которого по этому вопросу меня действительно интересует, сейчас стоит передо мной, – он взял меня за подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. – Ты вовсе не обязана ехать ко мне сейчас, Ангел. Я могу отвезти себя домой, если хочешь. Или, если ты захочешь, мы можем лечь спать в моей спальне в разных постелях и с нарисованной мелом границей «НЕТ ПРОХОДА!» посередине. Как ты хочешь, так и будет. Я сам нарисую эту границу, если ты захочешь. Мне это не по вкусу, но я это сделаю.
Тронутая его искренностью и пониманием, я скользнула ладонью ему под рубашку, пытаясь этим жестом продемонстрировать свою признательность. Коснувшись его загорелой кожи, я почувствовала, как во мне вскипело желание. Как, о боже, как ему удается заставить меня испытывать все это, эти эмоции и ощущения, обжигающие, сладостные и мучительные одновременно, и забывать обо всем?
– Если ты еще не догадался, – прошептала я, чувствуя, что голос выдает меня с головой, – ты мне очень нужен.
– Это значит – да? – он запустил пальцы мне в волосы и слегка откинул назад мою голову, чтобы заглянуть мне в глаза. – Пожалуйста, пусть это будет да, – произнес он хрипло. – Останься со мной сегодня ночью. Позволь мне обнимать тебя, даже если больше ничего не будет. Позволь мне хранить тебя.
Вместо ответа я переплела свои пальцы с его, словно соединяя нас. Я ответила на его поцелуй, смело и безрассудно, жадно и без всякого сомнения, чувствуя, как от его прикосновений у меня слабеют ноги и плавится тело. Каждый новый его поцелуй все сильнее сводил меня с ума, лишая способности думать и сопротивляться этому горячечному, непреодолимому, сжигающему меня изнутри возбуждению, и я падала, падала, падала в этот огонь, пока не перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он…
Уже после полудня Патч припарковал свой мотоцикл у моего дома. Я, пошатываясь, сползла с мотоцикла, на лице у меня застыла глуповатая улыбка, мягкие солнечные лучи ласкали каждый сантиметр моей кожи.
Я не была слишком уж наивной и понимала, что вечно это продолжаться не может, что-то там говорят про то, что нужно наслаждаться моментом. Я уже решила отложить на потом все вопросы, связанные с моим нефилимством, в том числе все, что касалось армии Хэнка, моих возможных метаморфоз и решений…
Сейчас у меня было все, что я только могла пожелать. Список моих желаний был не очень-то длинный, но каждый пункт в нем был крайне важен для меня, начиная с того, где говорилось о возвращении любви всей моей жизни.
– Отличная была ночь, – сказала я Патчу, расстегивая ремешок под подбородком и передавая шлем ему. – Я официально влюблена в твои простыни.
– Это единственный предмет твоей влюбленности?
– Да нет. Пожалуй, в твой матрас я тоже влюблена.
В глазах Патча засветилась улыбка.
– Моя постель всегда в твоем распоряжении.
Конечно, мы не делили постель пограничной линией, которую нельзя была пересекать, потому что мы не спали вместе. Мы спали отдельно: я в постели, а Патч заснул на диване. Я знала, что он хочет большего, но понимала и то, что еще больше он хочет, чтобы в голове у меня все встало на место. Он сказал, что может подождать, и я ему верила.
– Дашь мне палец – я откушу руку, – предупредила я. – Я ведь могу и забрать ее совсем!
– Буду считать, что мне повезло.
– Но у твоего жилища все же есть недостатки: там явно не хватает кое-каких туалетных принадлежностей. Где бальзам для волос? Блеск для губ? Крем от загара? – Я большим пальцем ткнула в сторону входной двери: – Мне нужно почистить зубы. И принять душ.
Он ухмыльнулся, слезая с мотоцикла:
– Ты как будто приглашаешь.
Я поцеловала его, встав на цыпочки.
– Когда я закончу, наступит час икс. Я поеду к Ви, чтобы забрать маму и рассказать им обеим всю правду. Хэнка больше нет, и теперь уже можно признаться во всем.
Не очень-то мне хотелось заводить этот разговор с ними, но я и так слишком долго тянула. Все это время я убеждала себя, что защищаю Ви и маму, но на самом деле, я просто не хотела говорить им правду. Я оставила их во тьме заблуждений, опасаясь, что они не выдержат света истины. И даже я понимала, что эта логика тут порочная.
Открыв дверь, я бросила ключ в тарелочку. Но не успела сделать и пары шагов, как Патч схватил меня за локоть. Одного взгляда на него мне было достаточно, чтобы понять: что-то не так.
Патч едва успел заслонить меня собой, когда из кухни вышел Скотт. Повинуясь его жесту, рядом с ним тут же выросли еще два нефилима. Оба были ровесниками Скотта, высокие и сильные, с хорошо развитой мускулатурой. Они смотрели на меня с нескрываемым любопытством.
– Скотт! – я выскочила из-за Патча и бросилась Скотту на шею. – Что случилось?! Как тебе удалось убежать?
– Учитывая обстоятельства, было решено, что в строю я принесу больше пользы, чем в заключении. Нора, позволь тебе представить: это Данте Матерацци и Тоно Грэнтхэм, – произнес Скотт. – Они оба – первые лейтенанты в армии Черной Руки.
Патч двинулся к нам.
