Забвение полностью

– Значит, это правда, – сказала Марси без улыбки, но и не хмуро. – Ты действительно не помнишь.

Я открыла было рот, но мне нечего было возразить. Если бы я солгала и меня поймали на этой лжи, – это было бы еще хуже, чем чистосердечное признание.

– Отец говорил, что ты не можешь вспомнить ничего за последние пять месяцев. Почему же твоя амнезия уходит так далеко? Почему она не начинается с того момента, когда тебя похитили?

Мое терпение лопнуло. Если я и собиралась это с кем-нибудь обсуждать, то уж явно Марси не первая в списке. Ее вообще нет в списке, и точка.

– У меня нет на это времени, Марси. Я возвращаюсь за стол.

– Я просто пытаюсь получить информацию.

– Даже если тебя это совершенно не касается? – резко осведомилась я.

– То есть… ты хочешь сказать, что не помнишь Патча?! – выпалила она.

Патч.

Это имя, сорвавшееся с губ Марси, вызвало взрыв уже знакомой мне черноты перед глазами. Эта чернота исчезла с такой же скоростью, что и появилась, но оставила след. Странное, обжигающее, необъяснимое ощущение. Как нежданная пощечина. На какое-то мгновение я перестала дышать. Огонь, прожигающий насквозь. Я знала это имя. С ним было связано что-то очень важное…

– Что ты сказала? – медленно произнесла я, обернувшись.

– Ты слышала, – она не сводила с меня внимательного взгляда. – Патч.

Как я ни старалась, мне не удалось убрать с лица выражение растерянности и неуверенности, которое вызвали во мне ее слова.

– Ну-ну, – произнесла Марси, и вид у нее при этом почему-то не такой уж и радостный, а ведь ей удалось застать меня врасплох.

Я знала, что нужно уйти. Но то, что со мной произошло – эта вспышка «узнавания», – буквально пригвоздило меня к полу. Может быть, если я продолжу этот разговор с Марси, память вернется. Может быть, на этот раз вспышка будет более долгой и я смогу извлечь из нее хоть что-то.

– Ты так и будешь стоять и «нукать» или все же хотя бы намекнешь?

– Патч дал тебе кое-что в начале лета, – без всякого вступления сообщила она. – Это принадлежит мне.

– Кто такой Патч?

Я наконец смогла взять себя в руки. Этот вопрос казался неуместным, но я не могла позволить Марси застать меня врасплох снова. Пять месяцев – слишком большой срок, вряд ли можно преодолеть это расстояние за время короткого визита в женский туалет.

– Парень, с которым я встречалась. Летний романчик.

Внутри у меня вскипела волна, подозрительно напоминающая ревность, но я поспешила подавить в себе это чувство. Нас с Марси никогда не интересовали одни и те же парни. Все то, что нравилось ей – наглость, невежество и эгоизм, – у меня не вызывало никакого интереса.

– И что он мне дал?

Я знала, что пропустила очень многое. Но в этот раз она зашла слишком далеко, утверждая, что ее парень мог дать что-то мне. У нас с Марси не было общих друзей. Мы не состояли в одном клубе. Мы не пересекались нигде, кроме школы. Короче говоря, у нас не было ничего общего.

– Ожерелье.

Радуясь, что на этот раз мне не надо выкручиваться, я одарила ее триумфальной улыбкой:

– Знаешь, Марси, то, что твой парень подарил украшение другой девушке, характеризует его не с лучшей стороны. Да он тебе изменял!

Она откинула голову назад и расхохоталась так искренне, что я почувствовала беспокойство.

– Я даже не могу определить, плакать нужно или смеяться, глядя, как ты блуждаешь впотьмах.

Я скрестила руки на груди, демонстрируя раздражение и нетерпение, но на самом деле внутри у меня царил ледяной холод. Холод, который не имел ничего общего с температурой тела. И я даже не собиралась с ним бороться. У меня появилось неприятное предчувствие, что эта стычка с Марси – только начало, только первое, самое слабое испытание из тех, что ждут меня впереди.

– Нет у меня никакого ожерелья.

– Ты думаешь, что нет, потому что не помнишь. Но оно у тебя. Лежит, наверно, в шкатулке для драгоценностей. Ты обещала Патчу, что передашь его мне. – Она протянула мне кусочек бумаги: – Вот мой номер телефона. Позвони, когда найдешь ожерелье.

Я взяла листок, но не собиралась так легко сдаваться:

– А почему он сам не отдал тебе это ожерелье?

– Мы обе дружили с Патчем.

Я взглянула на нее с неприкрытым недоверием, и она добавила:

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, не так ли?

– Никакого ожерелья у меня нет, – повторила я твердо.

– Оно у тебя. И я хочу получить его назад.

«Интересно, есть ли на свете кто-нибудь более упертый, чем Марси?»

– Ладно, на выходных у меня будет немного свободного времени, я поищу его.

– Чем быстрее, тем лучше.

– Это мое последнее слово. Или так, или никак.

Она махнула рукой:

– Почему ты всегда такая зануда?

Я изобразила милую улыбку, которой обычно заменяла средний палец:

– Возможно, я не могу вспомнить последние пять месяцев, но зато я предельно четко помню шестнадцать лет, которые им предшествовали. В том числе те одиннадцать, в течение которых мы знакомы.

– А, ну вот и полезли обидки. Самое время.