Моника замерла, не зная, что ответить. Всё, что она хотела, это исчезнуть, уйти в другое место, быть снова той, кем она была до того, как этот мир поглотил её. Но её разум понимал: не будет больше "до". Он был уже за границей этого мира.
— Ты думаешь, что мы не видим, как ты ведёшь себя? — продолжил он, не отпуская её. — Ты думаешь, что можешь продолжать играть в свои маленькие игры? Прекрати, Моника. Ты принадлежишь мне, и ты знаешь это. Ты теперь часть моей жизни, а значит, ты следуешь моим правилам.
Его слова не были новыми, но каждый раз они пробивали её, как нож в грудь. Она просто кивнула, не решаясь протестовать. На что она могла бы возразить? Она уже знала, что не сможет победить. Даже если и сможет убежать, кто её примет в этом мире?
Но несмотря на всё это, она не могла избавиться от чувства, что её душа ещё не была полностью подчинена. Где-то в глубине, среди всех этих угроз и жёстких решений, она ещё чувствовала себя живой. Может быть, эта жизнь была ей навязана, но она ещё могла сопротивляться.
Тем временем, на другом конце клуба стояли Айрис и Логан. Они выглядели так, как будто ничего не происходило, но Моника чувствовала, что что-то не так. Логан отошёл от Айрис, и она быстро подошла к Монике, обняв её за плечи.
— Всё нормально? — её голос был тихим, почти незаметным, но Моника почувствовала беспокойство.
Моника заставила себя улыбнуться, но её улыбка не была искренней. Это было просто отражение того, что она должна была показывать.
— Всё хорошо, — ответила она, но её голос был пустым.
Айрис, как всегда, не задавала лишних вопросов, но она продолжала смотреть на неё с каким-то странным взглядом, как будто что-то уже знала, но не решалась сказать.
Моника вернулась к своему положению в клубе, снова ощущая, как всё вокруг её давит. Она чувствовала себя как в клетке. И хотя вокруг неё были люди, она была совершенно одинока.
Тем временем Диего, словно почувствовав её слабость, подошёл ближе, касаясь её волос. Его пальцы проводили по её шеие с таким холодным вниманием, что это вызывало в ней настоящий страх. Но она не могла ничего сделать.
— Ты думаешь, что я не заметил? — его слова стали ещё более опасными. — Ты думаешь, что я не знаю, как ты пытаешься бороться с тем, что мы делаем с тобой? Ты можешь скрываться, можешь пытаться не быть здесь, но ты всё равно будешь мне принадлежать.
Моника не могла ответить. Её глаза метались по сторонам, и она понимала, что эта борьба внутри неё, эта маленькая искорка сопротивления, была обречена.
— Ты будешь делать всё, что я тебе скажу, — продолжал он, его голос стал низким, угрожающим. — Или ты, как и все, кто не подчиняется, исчезнешь. И никто не найдёт тебя.
Её глаза расширились от ужаса, но она не могла даже пошевелиться. Она уже знала, что этот мир не прощает слабости.
Он резко отступил, и она почувствовала, как её тело снова расслабляется, но только для того, чтобы понять, что страх вернётся с ещё большей силой. Она никогда не была готова к тому, что ей предстоит пережить.
Когда Моника вернулась домой, ей было тяжело дышать. У неё не было сил даже подумать, что делать дальше. Её жизнь стала постоянной борьбой. Всё, что она когда-то считала своим, теперь было под угрозой. И те, кого она любила, те, с кем она была, в какой-то момент тоже могли стать её врагами. Всё, что было прежним, теперь казалось иллюзией. И она, сама того не понимая, начала терять себя.
На следующее утро, после ночи, полной тревог и туманного страха, Моника проснулась с ощущением, что её жизнь снова перевернулась. Но на этот раз всё было хуже. Это не было чем-то временным, не было какой-то зловещей тенью, что вскоре исчезнет. Нет. Это было её новым, неизбежным существованием. И она не могла от этого скрыться. Всё, что ей оставалось, это принять.
Одежда, которую она надела, была не из её любимых, не потому что ей не нравился стиль, а потому что она понимала: в этом мире быть уязвимой нельзя. Поэтому она выбрала чёрное, простое и незаметное. Чёрное было её цветом, её защищённой зоной, хотя она знала, что даже чёрный цвет не спасёт её от тех, кто наблюдал за каждым её шагом.
Её руки дрожали, пока она собиралась на работу. Она привыкла к мысли, что каждое её действие теперь будет под наблюдением, что она находится в клетке, и эти стены с каждым днём становились всё прочнее.
Она не понимала, как это произошло. Как она оказалась в центре всего этого хаоса, как её жизнь превратилась в драму, которую она не могла контролировать. И даже если бы она могла что-то сделать, она знала, что её силы не хватило бы на спасение. Была ли она готова к этому? Не была. И, возможно, она никогда бы не была. Но сейчас у неё не было выбора.
Когда она выходила из квартиры, на её пути снова оказался Диего. Он стоял у её двери, в его глазах не было ни капли тепла. Он, как и всегда, был холодным, сосредоточенным. И его взгляды… те самые взгляды, которые проникали в самую душу, пробивали её, словно острые иглы.