Отрицание армянского геноцида служит в Турции одним из парадигматических элементов государственной политики, что прочно закреплено в четырех столпах государства: в политике; в правовой сфере – статьей 301 Уголовного кодекса, предусматривающей наказание за оскорбление турецкой нации; в системе образования – за счет контроля над учебниками истории; и в армии. Однако существует важное исключение: гражданское общество. В нем усиливается интерес к запретным страницам собственной истории и растет сочувствие к ее жертвам. Здесь мне хотелось бы привести несколько примеров. Начиная с 2009 года 28 тысяч турецких граждан сделали в рамках интернет-инициативы то, что отказывается делать глава государства: они принесли извинения за «великую катастрофу»[100]. На рубеже тысячелетий неожиданно обнаружилась еще одна группа свидетелей геноцида, которые, поздно осознав себя в качестве жертв массовых репрессий против армян, стали передавать свои воспоминания внукам. Речь идет о девочках, забранных из пеших колонн, которыми гнали депортированных армян. Девочек приютили турецкие семьи, воспитавшие их мусульманками. Утратив после принудительного обращения в ислам свою прежнюю идентичность, они росли в том окружении, где ничто не напоминало им о былой жизни и коллективных страданиях. Память о прошлом вернули им не армянское государство и не армянская диаспора, а сами турецкие семьи и турецкое общество. Эти глубоко личные воспоминания, пробудившиеся за последние годы в турецких семьях, нарушили те жесткие запреты и строго охраняемые границы, с помощью которых государство хотело избавиться от неудобной истории. Важную роль в этих новых подвижках памяти сыграли литература и кино. Фетхие Четин рассказала в своей трогательной книге «Моя бабушка» историю, поведанную ей, турецкой внучке, ее армянской бабушкой, что взволновало и потрясло турецкое общество[101]. Пока политики продолжают выстраивать идеологический защитный вал, отвергают факты, запугивают людей и препятствуют свободному общению, в сердцах многих представителей турецкого общества давно происходит интенсивная эмоциональная работа по осмыслению своей истории, которая будет воспринята следующими поколениями.
Что вообще известно в Германии об этом событии, являющемся частью и немецкой истории? В Первой мировой войне Германия была союзницей турок Османской империи. От этого партнера ожидалась существенная военная поддержка. С начала депортации и уничтожения армянского населения на месте присутствовали немецкие политики и журналисты. Это означало, что им выпала роль невольных свидетелей и очевидцев. Если логика войны четко противопоставляет друг другу две группы участников –
