Не было никаких признаков того, что она слышала меня, но я не собирался сдаваться. Ни за что. Опустив голову, я прижал свой лоб к ее. Мое тело растворилось, и я перешел в свой истинный облик. Тепло пробежало от меня к ней.
«Держись. Не уходи». Я знал, что она не слышит меня, но продолжал говорить, придерживая ее голову. «Просто держись».
Сконцентрировавшись на ней, я чувствовал, как она исцеляется. Я мог видеть все: ее кости срастались, порезы заживали, порванные мышцы исцелялись, кровь текла по венам быстро и беспрепятственно. Меня убивало осознание того, через какую боль ей пришлось пройти.
Я почувствовал, как что-то щелкнуло внутри меня. На мгновение, меня охватило странное чувство трепета, наши сердца стали одним целым, они бились в унисон, но потом… потом произошло кое-что еще. Произошел разрыв внутри меня, моя сущность разделилась на две половинки.
Ее губы слегка коснулись моих. Водоворот цветов охватил нас — ярко-красный и белый. Казалось, словно не было ни меня или ни ее по отдельности… были только мы. И я чувствовал тягу к ней. Это было запрещено — исцелять ее столько раз, но сейчас… все было по-другому, потому что она находилась на грани неизвестного, балансируя над пропастью забвения, и я вытащил ее оттуда.
«Что я делаю? Если они узнают, что я натворил… но я не могу ее потерять. Не могу. Пожалуйста. Пожалуйста. Я не могу потерять тебя. Пожалуйста, открой глаза. Пожалуйста, не оставляй меня».
«Я здесь», — сказала она, но не вслух, и открыла глаза. «Я здесь».
Потрясенный, я отстранился от нее, свет, окружавший ее, потух. Но что-то… что-то от него осталось. Я чувствовал это. Не знаю, что именно, мне было все равно в этот момент. Она была жива. Мы все были живы, и только это имело значение.
— Кэт, — прошептал я, и она задрожала в моих объятиях. Я сел и крепко прижал ее к своей груди, обнимая.
Ее глаза были полны удивления и замешательства.
— Деймон, что ты сделал?
— Тебе нужно отдохнуть. — Я сделал паузу, смертельно уставший, утомлённый до мозга костей. Даже у меня был предел физических возможностей, и я достиг его сегодня вечером. — Ты еще не восстановилась. Нужно еще несколько минут. Думаю. Я никогда раньше не исцелял никого с такими масштабными повреждениями.
— Ты сделал это у библиотеки, — прошептала она, проведя своими руками по моим. Словно она первый раз касалась меня. — И у машины…
Я устало улыбнулся.
— Это были просто растяжения и ушибы. Ничего серьезного.
Кэт повернула голову и посмотрела через мое плечо. Ее щека слегка коснулась моей, но мне показалось, словно это была тысяча мягких как шелк прикосновений. Я почувствовал, как она напряглась.
— Как я это сделала? — прошептала она. — Я не понимаю.
Хороший вопрос. Я зарылся лицом в ее шею, вдыхая аромат ванили и персика, запечатлевая его памяти.
— Я должно быть что-то сделал с тобой, когда исцелял тебя. Я не знаю, что. Это не имеет смысла, но что-то произошло, когда наши энергии объединились. Это не должно было случиться, ты всего лишь человек…
Мои слова, казалось, не утешили ее. Они и меня не сильно успокоили. Мои руки дрожали, когда я убирал прядь волос с ее лица.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Хочу спать. Ты?
— То же самое. — Но я чувствовал себя удивительно странно. Я пробежался большим пальцем по ее подбородку, а затем ее нижней губе. Я чувствовал себя словно ребенок, который впервые попал в Диснейленд, и это было странно, ведь я действительно никогда не был там. Никогда не хотел туда попасть.
— Я думаю, пока нам следует сохранить между нами… исцеление и то, что ты сделала, — сказал я. — Хорошо?
Она кивнула, но в остальном оставалась неподвижной, пока мои пальцы повторяли черты ее лица, вытирали подтеки и темные пятна. Наши взгляды встретились, и я улыбнулся, по-настоящему улыбнулся, так, как не делал долгое время.
И я перестал думать.
Гладя пальцами ее щеки, я мягко поцеловал ее. Поцелуй был нежным и медленным, такой я никогда не практиковал раньше, но хотел попробовать с ней. Те уголки моей души, что были скрыты от большинства, открылись. Я наклонил ее голову назад, и это был, словно наш первый поцелуй — но так и было, потому что я действительно хотел его, возможно, даже нуждался в нем. От этого невинного прикосновения у меня перехватило дыхание — впервые.
Я отстранился, смеясь.
— Я опасался, что мы тебя сломали.
— Не совсем. — Полные беспокойства, ее глаза искали мои. — Ты… не сломал себя?
Я фыркнул.
— Почти.
Она вздохнула, ее губы образовали едва заметную улыбку.
— Что теперь?
Я вдохнул чистый ночной воздух, запах влажной травы, и почвы. Я вдохнул ее запах.
— Теперь мы возвращаемся домой.
Колонии любых видов, по сути, были одинаковые.
Людей. Лаксенов. Аэрумов. Муравьев.
Колония Лаксенов была ни чем иным как целой тонной сумасшедшего фанатизма, я не хотел к ней приближаться и на пять миль, и не стал бы, если бы у них не было того, в чем я нуждался — в чем нуждалась Кэт.
Она действительно будет должна мне за это.
