— Ты не должна волновался о том, что я могу пострадать. — Я встал, запустив руку в волосы. — Ты же знаешь, я могу сам о себе позаботиться. Ты знаешь, что я могу справиться самостоятельно.
— Я знаю. Но я не собираюсь сознательно подвергать тебя риску. Ты слишком много для меня значишь.
Моя голова резко повернулась в ее сторону. Вероятно, это был первый раз, когда она прямо сказала это.
— И что именно это значит?
— Я… — Ее нижняя губа задрожала. — Теперь это не имеет значения.
— Черта с два, не имеет! — прокричал я. — Ты почти разрушила мою семью, Кэт. Ты чуть не привела нас к смерти и все еще не кончено. Кто знает, сколько у нас времени до прихода МО? Я отпустил того придурка. Он все еще на свободе и, как бы ужасно это не звучало, я надеюсь, что он получит по заслугам прежде, чем успеет кому-нибудь доложить. Ты врала мне! И ты говоришь, все это потому, что я много значу для тебя?
Румянец залил ее щеки.
— Деймон…
— Ответь мне!
— Отлично! — Она вскинула руки. — Да, ты кое-что значишь для меня. То, что ты сделал для меня на День Благодарения, это… — Ее голос сорвался. — Я почувствовала себя счастливой. Ты сделал меня счастливой. И я по-прежнему беспокоюсь о тебе. Ясно? Ты так важен мне, что я даже не могу выразить это словами, потому что все кажется слишком неубедительным в сравнении. Я всегда хотела тебя, даже когда ненавидела. Я сейчас хочу тебя, хоть ты и сводишь меня с ума. И я знаю, что наделала глупостей. Не только с нами, но и с Ди.
Я уставился на нее.
Она всхлипнула, когда слезы наполнили ее глаза.
— И я никогда не чувствовала себя так с кем-то еще. Я словно падаю каждый раз, когда ты рядом, и не могу отдышаться, и я чувствую себя живой, а не просто посторонним наблюдателем за собственной жизнью, которая проходит мимо меня. У меня не было ничего подобного с кем-либо еще.
Весь наш мир рухнул. Этот придурок Блейк — я должен был убить его в тот момент, когда в первый раз увидел. Я должен был убить его тогда. Кэт лгала мне. Адам был мертв. Ди была сломлена. МО могло постучать в нашу дверь в любую чертову секунду, я понятия не имел, где Доусон, и единственное о чем мог думать — что заботило меня, — это то, что сказала мне Кэт. Она никогда не чувствовала себя так с кем-то еще. Она не могла отдышаться и чувствовала себя живой рядом со мной.
И она рассказала о своих чувствах ко мне.
— Но это не имеет значения, потому что я знаю, что ты, должно быть, ненавидишь меня сейчас. Я понимаю, это. Я просто хотела бы вернуться назад и изменить все! Я…
Я двинулся слишком быстро для нее и обхватил ее щеки.
— Я никогда не ненавидел тебя.
Она моргнула, и Боже, я бы не выдержал, если бы она заплакала.
— Но…
— И сейчас я не ненавижу тебя, Кэт. — Мой взгляд застыл на ее слезящихся глазах. — Я схожу с ума из-за тебя — и из-за себя. Меня обуревает такая злость, что я могу чувствовать ее вкус. Я хочу найти Блейка и поменять местами все части его тела. Но знаешь ли ты, о чем я думал весь вчерашний день? Всю ночь? Единственная мысль, от которой я не мог никуда деться, как бы ни был зол на тебя?
— Нет, — прошептала она.
В моей груди все сжалось.
— Что мне повезло, потому что человек, которого я не могу выкинуть из головы, человек, который значит для меня больше, чем я могу выдержать, все еще жив. И она здесь. И это ты.
Слеза скатилась вниз по ее щеке.
— Что… что это значит?
— По правде, я и не знаю. — Я вытер ее слезу своим большим пальцем. — Я не знаю, что принесет нам завтрашний день, и каким будет весь год с этого момента. Черт, да ведь мы можем закончить тем, что поубиваем друг друга из-за какой-нибудь глупости на следующей неделе. Это возможно. Но в чем я уверен, так это в том, что мои чувства к тебе никуда не исчезнут.
Ее слезы потекли быстрее, и это заставило мои колени подогнуться. Я склонился над ней, целуя ее слезы, этого мне было не достаточно. Я поцеловал ее, вздохнув от того, как ее губы чувствовались на моих.
Но Кэт отстранилась.
— Как ты все еще можешь хотеть меня?
Я прижал свой лоб к ее лбу.
— О, я все еще хочу задушить тебя. Но я ведь безумен. И ты сумасшедшая. Может быть, поэтому. Может быть, нам просто суждено быть вместе.
— В этом нет никакого смысла.
— Он вроде как есть, по крайней мере, для меня. — Я снова поцеловал ее. Мне это было необходимо. — Может, это как-то связано с тем, что ты наконец-то признала, что глубоко и безвозвратно влюблена в меня.
Она тихо, неуверенно засмеялась.
— Я так и не признала это.
— Не так многословно, но мы оба знаем, что это правда. И я согласен с этим.
— Ты? — Она закрыла свои прекрасные серые глаза, и я мог думать только о том, как я был благодарен за то, что она все еще дышит.
Боже, я превратился в слабака.
Но мне было все равно.
— Для тебя все так же? — спросила она.
Моим ответом был поцелуй. Прикосновение напоминало погружение в Источник, посылало молнии прямо в душу. Поцелуй углублялся, пока мы полностью не растворились в нем.
