Она знала, почему Жозефина отталкивает от себя мужчин, которых любит. Потому что она, Роза никогда не была близка с дочерью, держала ее на расстоянии. Она до сих пор так и не смогла прийти в себя от ужаса из-за того, на что обрекла одного человека – самого любимого. И знала: тех, кого ты любишь, однажды могут оторвать от тебя и увезти прочь, даже не предупредив. Не такие уроки она хотела бы преподать Жозефине. Но что поделаешь.
– Родная, в этом нет твоей вины, – возразил Тед. Он сел рядом с ней на диван и привлек к себе. Глубоко вздохнув, Роза позволила ему обнять себя. Она любила мужа. Не такой любовью, как Жакоба или свою французскую семью – их она любила всей душой. А если душа окаменела, невозможно чувствовать то же самое. И все же она любила Теда, как только могла, насколько это было ей доступно, и знала, что это взаимно – он тоже крепко любил ее. Роза понимала, что ему хотелось разрушить тончайшую преграду, существующую между ними. Она бы подсказала ему, как это сделать, но вот беда, она и сама не знала как.
– Конечно, виновата я, – после паузы настойчиво повторила Роза. Они снова замолчали, а Жозефина как раз в этот момент выкрикивала, обращаясь к своему приятелю, что рано или поздно он все равно ее бросит – так к чему ей терять даром время и в который раз прощать его?
– Только послушай ее, – заметила Роза. – Эти слова, их могла бы сказать и я.
– Ерунда. Ты никогда меня так не отталкивала, – возразил Тед. – Ты не подавала ей такого примера.
– Ну да, – грустно кивнула Роза. А сказать ей хотелось другое: она никогда Теда не отталкивала прежде всего потому, что никогда и не подпускала его к себе. Она была как неприступный замок, окруженный множеством укреплений. Теду позволялось лишь взойти на травянистый холмик за первым рвом. Но, чтобы проложить путь к ее сердцу, нужно было бы вскарабкаться на множество крепостных стен и сразиться во множестве битв. Впрочем, Тед об этом даже не догадывался. И пусть, так оно и лучше.
Они вдвоем следили из окна, как домой возвращается Хоуп – она играла в песке на заднем дворе, там, где начинались дюны. Девочке было всего пять лет, Роза за ней приглядывала. Она надеялась, что та играла далеко и не слышала, как ее мать скандалит с очередным мужчиной, которого впустила в жизнь дочери.
– Пойду отвлеку ее, – сказал Тед, вставая.
– Нет, сиди. – Роза поднялась. – Я сама.
Она поцеловала Теда в щеку и быстро пошла к двери. Хоуп обернулась, глазенки у нее загорелись при виде бабушки на веранде. На миг Роза онемела, задохнулась. Хоуп была так похожа на маленькую Даниэль. Розе иной раз невмоготу было смотреть на внучку – прошлое вставало у нее перед глазами, она видела в ней сестренку, о судьбе которой могла лишь догадываться.
– Мами! – радостно вскрикнула Хоуп. Ветерок с моря колыхал ее каштановые кудряшки, того же цвета, что и локоны, какие в юности были у самой Розы, а удивительные глаза – зеленые или, скорее, цвета морской волны, с золотыми искорками, светились от восторга. – Я поймала краба, Мами! Большого! С клешнями, вот такущими!
– Краба? – Роза заулыбалась внучке. – Да неужто? И куда же ты его дела?
Хоуп лукаво хихикнула и подмигнула бабушке.
– Мами, я его отпустила! Как ты мне говорила!
– А я тебе такое говорила? Хоуп важно и уверенно кивнула:
– Ты же говорила, чтобы я не делала никому больно, а старалась помочь.
Роза, растроганно улыбаясь, наклонилась, чтобы обнять Хоуп.
– Ты все правильно сделала, лапонька, – сказала она.
Из дома доносились крики Жозефины и ее любовника, их перебранка набирала обороты. Роза покашляла в надежде заглушить их голоса.
– Давай погуляем еще немного, – предложила она внучке. – Хочешь, я расскажу тебе сказку?
Просияв, Хоуп запрыгала от радости.
– Обожаю твои сказки, Мами! Ты мне расскажешь, как принц учил принцессу быть смелой?
– Конечно, расскажу, моя хорошая.
Роза устроилась на шезлонге, так чтобы видеть море, а Хоуп вскарабкалась к ней на колени, перекинула загорелые ноги через подлокотник и уютно пристроилась у бабушки на животе. Скоро она вырастет и перестанет там помещаться. Розе хотелось бы, чтобы такие минуты длились вечно, ведь только так, держа на коленях внучку и рассказывая ей сказки, она могла защитить и уберечь ее.
– Давным-давно в далекой стране жили-были принц и принцесса. Они очень любили друг друга, – начала Роза. Губы ее шевелились, произнося знакомые слова, а сердце болело и разрывалось от горя. Она знала: именно ради этого она сделала то, что сделала. Ради этого она бежала из Парижа, бросив все, что у нее было. Малышка, которая прикорнула у нее на руках, не появилась бы на свет, останься Роза там и прими покорно ужасную судьбу. И потому она была уверена, что поступила правильно. К сожалению, в жизни не существует однозначных решений. А тем более идеальных. Чтобы дать жизнь Жозефине, а потом и Хоуп, Розе пришлось заплатить за это другими жизнями. Оправдана ли заплаченная цена, понять невозможно. Просто невозможно.
– Дальше, Мами, рассказывай дальше! – потребовала Хоуп, подпрыгивая на коленях у бабушки, когда Роза внезапно замолкла на полуслове.
