– Я знаю, – говорит она наконец. – Я тоже тебя люблю, мам. Я еще позвоню позже.
Я желаю ей хорошо повеселиться и даю отбой. После этого секунд тридцать просто смотрю на трубку, потом листаю список номеров и снова нажимаю на кнопку вызова.
– Хоуп? – Голос у Гэвина низкий и теплый. Я перевожу дыхание.
– Бабушка оставила мне письмо, – начинаю я с места в карьер. – Я только что его прочитала.
Он долго молчит, а я готова убить себя за то, что не умею найти нужных слов.
– С тобой все в порядке? – спрашивает он наконец.
– В полном порядке, – отвечаю я и понимаю, что это правда. У меня все отлично, и теперь я уверена, что так будет и дальше. Но чего-то все же недостает. Не хочу тратить целую жизнь, дожидаясь, пока все сложится, как это произошло с Мами. А моя мама вообще так ничего и не дождалась. – Прости меня, – торопливо заговариваю я. – Прости за все. За то, что отталкивала тебя. Что притворялась, будто ты для меня ничего не значишь.
Он ничего не отвечает, и в полной тишине глаза у меня медленно наполняются слезами.
– Гэвин, – говорю я и перевожу дух. – Гэвин, я хочу тебя видеть.
В трубке слышно его дыхание. Между нами повисает затяжное молчание, и мне становится ясно, что я его потеряла.
– Прости, – прерываю я паузу и смотрю на часы: 11:42. – Извини меня. Уже поздно.
– Хоуп, – наконец раздается голос Гэвина. – Никогда не бывает слишком поздно.
Через пятнадцать минут я слышу, как по дорожке подъезжает его джип. Гэвин успевает влететь в калитку до того, как часы начинают отбивать полночь. Я уже жду его, оставив входную дверь нараспашку – неважно, что в дом втекает ночной холод. Все это сейчас не имеет значения.
– Привет, – говорит Гэвин, следом за мной проходя в калитку.
– Привет, – отзываюсь я. Мы глядим друг на друга, и Гэвин берет меня за руку. Он без перчаток, я тоже, но руки у нас горячие – каждая клеточка моего тела горит, как в огне, хотя на улице стужа. Откуда-то издалека раздаются голоса – там ведут отсчет секунд, а потом дружный вопль сообщает о начале Нового года.
– С Новым годом, – говорит Гэвин, подходя ближе.
– С Новым годом, – шепчу я.
– С новым счастьем. – И, прежде чем я успеваю ответить, его руки обнимают меня, а его губы закрывают мне рот.
Над нашими головами танцуют и мерцают звезды, глядя на нас из глубин бескрайнего неба.
Эту книгу я собиралась написать очень давно. Пока она вызревала, я училась тому, как важно следовать своему сердцу и окружать себя прекрасными, достойными людьми, которым я полностью доверяю и которых высоко ценю. Мой агент, Холли Рут, и мой издатель Эбби Зайдл, – обе добрейшие, невероятно трудолюбивые, мудрые и талантливые. Мне не хватает слов, чтобы выразить, насколько я благодарна им за их труд, вдохновение, дружбу и поддержку. Я чувствую себя самой счастливой в мире, потому что мне довелось работать с ними.
Агент Фарли Чейз – непревзойденная звезда во всем, что касается перевода книг на другие языки, а милейшая Энди Коэн потрясающе помогает мне во всех делах на Западном побережье. Я также очень признательна Линдси Кеннеди, Бет Фелан, Парисе Зольфагари, Джейн Элиас, Сьюзен Зукер, Дженнифер Бергстром и Луизе Берк: этот роман увидел свет благодаря их участию. Мне кажется, подобрать более доброжелательную, готовую прийти на помощь команду было бы невозможно.
Писательница Венди Толивер проявила себя как блестящая слушательница, советчица, подруга, редактор первых версий и участница «мозговых атак». Хочу также поблагодарить Анну Хейз – безвременно умершую в возрасте девятнадцати лет – за то, что познакомила нас с Венди. Вдохновляющими стали для меня встречи с Генри Ландвертом, первым из переживших холокост, с кем я познакомилась лично. Лорен Элкин, моя близкая подруга, с которой мы некогда делили кров в Париже, во время работы над книгой снова предоставила мне крышу над головой в этом Городе Света. Ее первый роман
Я хочу поблагодарить многих людей, которые отвлеклись от своих дел, чтобы помочь мне с фактологией: Дарлин Ши из Brewster Fire & Rescue помогла мне в работе над самым первым черновиком, а Даниелла Гэнунг консультировала насчет выпечки.
