Руки я прячу, пока. И внутренне готовлюсь рассказать новость. Тим обхватывает мою ладонь, переплетает пальцы.
Мы пару секунд смотрим друг другу в глаза, а потом Азарин без всякой подготовки выдает:
— Мы хотим пожениться.
Папа, который только взял в руки с полки кружку, тут же роняет ее на пол.
Тим
Аринкина мать реагирует так, как я и ожидал. Поздравляет. Мы уже минут пять у двери топчемся, и она никак не может наобниматься то со мной, то с дочерью. При этом с энтузиазмом выспрашивает, когда мы решим с датой свадьбы, и третий раз за полчаса сжимает Аринкину руку с кольцом. Рассматривает.
Громов, мой будущий тесть, стоит, подперев стену плечом. На лице ни единой эмоции. Он, собственно, тоже отреагировал, как я и ожидал. Теперь вот даже лично меня проводить вызвался.
Аринка боязливо смотрит на отца, на что тот выдает:
— Мы просто поговорить.
Целую Аришу в губы, напоминая, что вечером за ней заеду, и выхожу во двор.
Степан Арсеньевич идет следом.
— Решился все-таки, — выдает, как только выходим из дома. — Чего-чего, но предложения я от тебя не ожидал.
— У меня других вариантов и не было.
— Вам по двадцать лет. Не спешите?
— Не спешим. Со штампом жизнь не заканчивается, вы вроде должны знать.
— Знаю.
— Ну вот.
— И когда свадьба?
— Определимся в ближайшее время, думаю.
Громов первым протягивает мне руку, которую я тут же пожимаю. Чувствую крепкий захват на своей ладони, и хочется глаза закатить.
— Если обидишь ее, — цедит сквозь зубы, — я тебе…
— Я сам себе. Не беспокойтесь. Такого никогда больше не произойдет. И, — несвойственно для себя медлю, потому что ни разу за все время не сказал ему то, что должен был сделать еще тогда, два года назад. — Извините меня. Я не хотел причинять ей боль, просто не знал, как поступить правильно в той ситуации.
Громов окидывает меня задумчивым взглядом, а потом ни с того ни с сего треплет ладонью по голове.
— Принимается, — кивает, и, кажется, на его лице даже появляется что-то похожее на улыбку. — Но только попробуй еще хоть раз…
Киваю и сую руки в карманы джинсов. Мы еще пару минут стоим на улице, за которые будущий тесть успевает заверить меня, что раз уж решили жениться, то всегда можем на них положиться и попросить помощи.
В такси сажусь на эмоциональном подъеме. В принципе, все прошло неплохо. Совсем не так, как я рассчитывал, конечно. Если говорить о самом предложении. Но назад не отмотать.
Арина снова всех на лопатки уложила, я думал вчера, раньше времени отъеду. Сложно оставаться с холодной головой, когда любимый тобой человек теряет сознание у тебя на глазах.
Пока еду на встречу с Кайсаровым, быстро заскочив домой за накопителем, перед глазами встает Аришино лицо. Столько у нее вчера эмоций было, когда она кольцо увидела…
Я его неделю выбирал. Все никак не мог определиться, а еще где-то глубоко внутри опасался, что она мне откажет. Пошлет с этой коробкой куда подальше…
Мое предложение не максимализм, а со всех сторон обдуманное решение, которое окончательно сформировалось в кальянной. Мы с Королевым на той неделе пересеклись в городе, завалились покурить и обсудить проект. Коснулись и его тогда еще предстоящей свадьбы.
Когда он говорил про Аньку, у него глаза горели. Мне кажется, я тогда окончательно понял, что современное табу на женитьбу в раннем возрасте не больше чем стереотип. Что изменится в нашей жизни, если мы распишемся в двадцать, а не в двадцать пять или тридцать?
Разве это может повлиять на дальнейшие планы, перспективы, карьеру? Нет.
Но тогда, сидя с Андрюхой, я все же задал самый заезженный вопрос: «Не рано ли?».
Ответ меня полностью удовлетворил.
— Тим, я же люблю ее!
Вроде одна короткая фраза, но этого хватило, чтобы окончательно закрыть все свои внутренние сомнения.
Я люблю Громову. Я, блядь, ее с ясельных соплей обожаю. К чему еще десять лет играть в парочку и бегать друг к другу на ночевки?
После встречи с Королем, конечно, еще дня три ходил переваривал, а потом поехал в ювелирный. Тогда еще не ожидая, что выбор кольца затянется на неделю.
Потом пару ночей репетировал, что ей скажу, когда и как. Все должно было получиться красиво, под салюты и десятками глаз. Но как итог имеем, что имеем. Ванная, ночь, кольцо…
Отмечаю водителя в приложении пятью звездами и выхожу у отеля, где мы договорились встретиться с Кайсаровым. Насколько понимаю, в Москве он проездом. В доме отца, видимо, не особо горит желанием останавливаться. Но, возможно, есть и другие причины…
Поднимаюсь на нужный этаж, без слов шествуя мимо рецепции.
У двери с номером четыреста восемь зачем-то смотрю по сторонам, чувствуя, как по спине ползет холодок.
Я, конечно, видел часть зашифрованной информации, и то, что там нашел, меня слегка покорежило. Это если мягко сказать.
Стучусь, и Дан тут же открывает дверь, будто только у нее и терся.
— Здорово, — пожимаю другу руку.
— Привет. Проходи. Выпьешь?
— Не. Дела еще.
Тянусь к карману и вытаскиваю накопитель.
Дан кивает и убирает его в сумку. Звук застегивающейся молнии давит на нервы, как и номер этого отеля в целом. Ощущение какой-то обреченности так и подмывает.
