Только это сейчас Хамзу интересовало. Оказалось, что Потёмкин — не плод воображения нетрезвого Китайгородцева.
— Где Китайгородцев? — спросил Хамза.
— В соседнем кабинете.
— Спит?
— Нет. Он какой-то взвинченный.
— Я сейчас приеду, — сказал Хамза. — Приглядывай за ним.
Хамза приехал не один. С ним был дородный мужчина: заплывший жирком, неповоротливый, с толстенькими короткими пальчиками, похожими на сардельки. Очки у него были какие-то нелепые, в старомодной оправе, с толстыми выпуклыми линзами, за которыми глаза его выглядели огромными.
Они прошли к Китайгородцеву. Тот сидел перед телевизором с отрешённым видом, и вряд ли осознавал, что там ему такое показывают в этот поздний час.
Хамза выключил телевизор. Китайгородцев исподлобья разглядывал вошедших. Хамза сел перед Китайгородцевым, толстячок оказался от Китайгородцева справа, а Лапутин устроился у двери.
— Я прочитал про Потёмкина, — взмахнул бумажными листками Хамза. — Иосиф Ильич. Это он? Про него ты мне рассказывал?
— Про него.
— Давно с ним знаком?
— Нет.
— С каких пор?
— С тех пор, как я на озере прятался, — сказал Китайгородцев.
— Что — там и познакомились? — не поверил Хамза.
— Нет, конечно. Я в райцентр поехал. Увидел там афишу. Ну, гипноз, мол, и всё такое. С этого началось.
— То есть не от него инициатива исходила? — уточнил Хамза.
— От меня.
— А почему от тебя? Что тебе за интерес?
— Про гипноз узнать хотелось.
— Зачем? — добивался Хамза.
— Ну, странное со мной что-то было. Вы мне сказали: я вам звонил, я что-то говорил, а я ничего этого не помню. Это уже позже я узнал, что меня заставили забыть.
— Кто заставил? — уточнил Хамза.
— Михаил.
— А кто сказал, что Михаил?
— Потёмкин.
— А он откуда знал про Михаила? — осведомился Хамза и посмотрел внимательно.
— От меня. Он меня загипнотизировал…
— Потёмкин?
— Да, Потёмкин. И я под гипнозом ему всё рассказал.
— Вы это помните — как ему рассказывали? — вдруг спросил молчавший до сих пор толстяк.
Китайгородцев даже головы не повернул.
— Нет, — ответил коротко.
— Значит, с его слов об этом знаете? — спрашивал толстяк.
— Да.
— А может, он придумал? — высказал предположение собеседник. — Может, это всё его фантазии?
— Какие же фантазии? — ответил мрачно Китайгородцев. — Откуда он мог знать? Я ему прежде не рассказывал, вообще разговоров таких не было, а он мне и факты, и фамилии — ну от кого ему это знать, как не от меня?
— Итак, он вас загипнотизировал, чтобы все эти сведения из вас вытянуть…
— Нет, он меня загипнотизировал, чтобы снять боль.
— Какую боль?
— Нога, — сказал Китайгородцев. — У меня ранение. Огнестрел. Ходить больно. Я с палкой ходил.
Толстяк посмотрел на Хамзу. Тот кивнул едва заметно.
— Помог Потёмкин? — заинтересовался толстяк.
— Помог, — ответил Китайгородцев.
— Боль ушла?
— Не до конца.
— А как же он так огнестрелы лечит, если он — гипнотизёр? — вроде бы усомнился толстяк. — Как он вам такой фокус объяснил? Ведь объяснял как-то?
Смотрел вопросительно и ждал ответа.
— Он говорил, что боль есть, но на неё накладывается ещё и мой страх, — сказал Китайгородцев. — Я ожидаю, что будет больно, поэтому ступать стараюсь осторожно, и от этого хромаю сильнее, чем должен был.
— А как гипнотизировал? — заинтересовался толстяк. — Как всё происходило? Расскажите.
Китайгородцев рассказал, что помнил. Собеседник слушал его внимательно.
— Про вашу ногу мне понятно, — сказал толстяк через некоторое время. — Но потом были другие сеансы гипноза. То, что связано с провалами памяти у вас и с этим человеком… Как его зовут?
Посмотрел на Хамзу.
— Михаил, — подсказал Хамза.
— Да, Михаил, — кивнул толстяк. — А эта тема как возникла? Он вам подсказал, Потёмкин?
— Нет.
— Вы проявили инициативу?
— Да.
— Расскажите, — попросил толстяк.
И снова Китайгородцев вспоминал, как там оно было. Время от времени собеседник задавал уточняющие вопросы. Чем дольше продолжалась их беседа, тем явственнее проступала во взгляде толстяка настороженность. Если в первые минуты появления здесь этого человека он смотрел на Китайгородцев заинтересованно, то теперь к заинтересованности примешалась опасливость. В конце концов он отвлёкся от Китайгородцева и выразительно посмотрел на Хамзу. Тот его взгляд легко расшифровал и буркнул:
— Говори при нём.
Толстяк помялся. Так при больных стараются не обсуждать диагноз.
— В общем, очень похоже, что его вводили в транс, — сказал толстяк. — Те подробности, которые он упоминает, обычно встречаются на сеансах гипноза. Разные вариации случаются, у каждого гипнотизера свой темперамент и свои приёмчики, но в целом всё так и бывает, как он нам рассказал.
— Значит, и про покушение — это тоже правда? — спросил Хамза.
Тут толстяк вскинул руки, словно хотел от Хамзы загородиться.
— Я сказал только то, что сказал! — произнёс он протестующим тоном. — Похоже, что этот человек действительно общался с гипнотизером! Всё! Точка! Дальше не ко мне!
— А к кому? — спросил Хамза.
