Холодный ужас проник мне в желудок. Я знала это. АпИТ. Я провела последние шесть лет своей жизни, защищая сестру от этих людей, делая все, что только могла, чтобы быть уверенной, что они не будут проводить научные эксперименты с ее мозгом.
Я никогда не волновалась о себе самой. Но, может быть, мне следовало. Так как мне скоро предстоит та самая участь, которую я с таким трудом пыталась не допустить для Джессы.
Глава 8
Жесткое пластиковое кресло стояло в центре комнаты, наклоненное почти горизонтально. Похоже на кресло стоматолога, но хуже из-за тысячи разных проводков, идущих подобно змеиным кольцам из подлокотников к машинам, находящимся поблизости. И в кресле стоматолога в опасности только мои зубы. Эти маленькие провода могут проскользнуть в самые глубокие области моего мозга.
Мужчина, предположительно Доктор Беллоуз, сидел за столом рядом с креслом, его руки стремительно двигались по сферической клавиатуре. Его волосы и борода черны, как не успевший застыть клейкий асфальт, а за ухо заложен маленький желтый стержень.
Карандаш. Никто больше не использует карандаши. Я бы, возможно, даже не узнала его, если бы мой отец не сделал что-то подобное.
Воспоминание словно ударило меня под дых.
Я залезла к отцу на колени. Меня окружил запах протирочного спирта, а его щетина, подобная наждачной бумаге, заколола мою щеку. Быстрая, как колибри, я совершила бросок и выхватила приз у него из-за уха.
— Что это? — в своих руках я кручу желтый цилиндр.
— Карандаш. Инструмент, который использовали наши предки для ведения записи, — мой отец накрывает своей ладонью мою и показывает, как царапать буквы, которые я вижу на своем настольном экране.
— Мы окружены самыми современными технологиями, которые может предложить цивилизация. Но лучшим изобретениям нет нужды быть сложными.
Он кладет ладонь на грудь.
— Они идут прямо отсюда. Из сердца.
— Поэтому ты нацепил карандаш? Чтобы не забыть?
— Нет, — миндалевидные глаза моего отца вспыхивают. — Я ношу его, поэтому я помню.
Тогда я была слишком маленькой, чтобы понять, в чем может быть разница. А к тому времени, когда стала достаточно взрослой, чтобы спросить, его уже давно не было.
Беллоуз отвернулся от своего стола, взмахом приказал моему охраннику покинуть комнату и отрывисто указал большим пальцем на кишащее проводами кресло.
— Садись.
Я поплелась к креслу, меня била дрожь. У Доктора Беллоуза может быть та же профессия, что и у моего отсутствующего отца, но это не значит, что я ему доверяю. Собственно, как раз наоборот.
Он оглядел меня и цокнул языком.
— Что они с тобой сделали?
— Несколько ударов электрическим кнутом.
Он вздохнул, словно сильно обеспокоен из-за моей боли.
— Они знают, что мне нужны пациенты, находящиеся в наилучшей физической форме. В этом случае препарат работает лучше. Ну да неважно. Мы попробуем. Если не сработает, мы повторим через пару дней. Хорошо, что повреждения от электрического кнута непродолжительные. Ты придешь в норму за считанные часы.
— Попробуем
Он застегнул три толстых ремня поверх моего тела.
— Я понял, что черный чип, записавший твое воспоминание о будущем, был… утерян?
Я кивнула.
— Ну, твое воспоминание о будущем не пропало. Оно сохранено в части твоего мозга, называемой гиппокампом, — он постучал сбоку по голове. — Я собираюсь покопаться у тебя в мозгу и спровоцировать воспоминание. Позволить тебе снова пережить его, чтобы дать нам вторую возможность его записать.
Воздух застрял у меня в горле.
— Что вы имеете в виду?
Он заморгал, словно являлся камерой, делающей последовательные снимки.
— Воспоминание придет к тебе снова. Как в первый раз. Только на этот раз мы убедимся, что черный чип не потеряется.
Нет. Нет. В будущем Джесса окажется во власти АпИТ. В тот момент, когда Беллоуз увидит мое настоящее воспоминание, он узнает коридоры и табличку. Он поймет, что моя сестра будет подопытной в этих лабораториях.
Мое воспоминание даст им доказательство того, что им нужно арестовать Джессу сейчас, в настоящем.
Я не могу этого допустить. В будущем я уже собралась предать мою сестру. Я отказываюсь вдобавок делать это в настоящем.
— Будет больно? — спросила я, пытаясь увильнуть.
— Только если будешь сопротивляться.
То есть сопротивление возможно. Но как?
Он нанес гель на овальные сенсоры длиною с мой большой палец и закрепил их всюду у меня на голове. Кожей черепа я ощущала, что гель холодный и липкий.
Он прикрепил провода, торчащие из кресла, к каждому сенсору.
— Открой свой разум, как делала раньше. Воспоминание придет к тебе, — он наклонил мое кресло и вышел из комнаты.
Мне не требовалось открывать свое сознание. Я могла вызвать воспоминание в любой момент, и оно проиграется у меня в голове, словно фильм. Я могла остановиться на кадре и приблизить изображение. Я могу делать все, по крайней мере, настолько же хорошо, как его записывающее устройство.
Легкое шипение наполнило мои уши, и через отверстия, расположенные на потолке, в комнату пошел газ. Дымок тотчас же пропал, но в воздухе, окружающем меня, я чувствовала запах химического вещества.
