— Я поговорю с Джессой. — Я, как правило, оставляла мамочке более сложное, но я не вынесу перебирание остатков шоколадного торта в поисках кусочков, которые еще можно спасти.
Мама стиснула мое плечо.
— Хорошо.
Я повернулась, чтобы уйти, и увидела обеденный стол с пустыми тарелками, красиво разложенными салфетками и крошками, покрывающими пол, как будто здесь уронили горшок с цветами.
— Прости за торт, мам.
— Я люблю тебя, милая, — сказала моя мама. Это не было ответом, но это единственное, что имело значение.
Джесса свернулась калачиком на своей кровати, ее фиолетовая набивная собачка, Принцесса, была зажата под подбородком. Стены в ее комнате были затемнены, так что комната была освещена только лунным светом, проникающим сквозь жалюзи.
— Тук, тук, — произнесла я от двери.
Она что-то пробормотала, и я вошла в комнату. Присев на кровать, я погладила ее по спине между лопаток. С чего начать? Мамочка в этом настолько лучше меня, но с тех пор, как она взяла на работе дополнительную смену, я заменяла ее все больше и больше.
Раньше я волновалась, что не смогу подобрать нужные слова. Когда я сказала об этом маме, она сдула челку со лба.
— Думаешь, я сама знаю, что делаю? Я импровизирую по ходу дела.
Так я дала моей сестре миску с мороженым, когда Алиса Биттерман сказала ей, что он больше не будут друзьями. А когда Джесса сказала мне, что боится монстров под кроватью? Я дала ей игрушечный тазер и сказала пристрелить их.
Может быть, это не лучший способ исполнения родительских обязанностей, но я не родитель. Джесса повернула голову, и под светом от стен я разглядела слезы в ее глазах. У меня сердце перевернулось. Я бы отказалась от каждого съеденного сегодня за ужином кусочка, лишь бы убрать эту грусть. Но уже слишком поздно. Еда уже устроилась у меня в животе, тяжелом и плотном.
— Я не хочу уходить, — сказала она. — Я хочу остаться здесь, с тобой и мамочкой.
Я обхватила ее руками. Ее колени впились мне в ребра, а голова не совсем поместилась под подбородок. Принцесса свалилась на пол.
— Ты никуда не отправишься. Я обещаю.
— Но мамочка сказала…
— Она напугана. Люди говорят самые разные вещи, когда они напуганы.
Она засунула костяшку пальца в рот и прикусила ее. Мы отучили ее сосать большой палец много лет назад, но старые привычки тяжело уходят.
— Ты не пугаешься.
Если бы она только знала. Я боюсь всего. Высоты. Маленьких, замкнутых пространств. Я боюсь, что никто никогда не полюбит меня так, как мой папа любил мою маму. Я боюсь, что завтрашний день не даст мне тех ответов, которых я ждала.
— Это неправда, — вслух произнесла я. — Одного я боюсь.
— Чего?
— Щекоточного монстра. — Я атаковала. Она закричала и стала извиваться, ее голова металась из стороны в сторону. Я вздрогнула, так как она почти врезалась лицом в металлическое изголовье. Но это было то, чего я добивалась. Смеха, сотрясающего все тело. Криков, которые исходят из глубины её живота.
Через целых двадцать секунд я остановилась. Джесса плюхнулась на подушку, руки бессильно лежали по краям. Если бы только я могла уничтожить тему разговора так просто.
— Для чего я им? — сказала она, когда ее дыхание пришло в норму. — Мне всего шесть.
Я вздохнула. Нужно было щекотать ее дольше.
— Я не уверена. Ученые полагают, что паранормальные способности — это передовой рубеж для технологии. Они хотят исследовать их, так что они хотят понять.
Она села и стала болтать ногами над кроватью.
— Понять что?
— Понять больше, я полагаю.
Я смотрела на ее худые ноги, ее колени были покрыты ссадинами из-за падений с ее ховеркрафта (
Нахмуренный лоб Джессы разгладился, когда она устроилась на подушке.
— Тогда скажи им, хорошо? Скажи им, что я ничего не знаю, и тогда они оставят нас в покое.
— Непременно, Джесса.
Она закрыла глаза, и парой минут позднее я услышала ее тихое, ровное дыхание. Встав, я уже была готова незаметно уйти, когда она позвала.
— Келли?
Я обернулась.
— Да?
— Ты можешь остаться со мной? Не только пока я не засну. Можешь остаться со мной на всю ночь?
Сейчас канун моего семнадцатого дня рождения. Мне нужно позвонить Марисе, обсудить с ней еще раз, каким будет мое воспоминание — увижу ли я себя мануальным Шеф-поваром или у меня будет совсем другая профессия.
Известны случаи, когда такое происходило. Посмотрите на Риту Ричардс, которая сидит передо мной в классе. Никогда в жизни не прикасалась к клавишам, но ее воспоминание показало ее искусной концертирующей пианисткой. Сейчас она учится в консерватории, все расходы оплачиваются.
