— Мамочка, это должно было обойтись в сотню кредитов. Что если… что если мое
воспоминание не покажет меня успешным шеф-поваром?
— Ее было не так-то просто найти, признаюсь тебе. — Она развязала тряпку, повязанную
на талии, и встряхнула ее. Облако муки взмыло в воздух. — Но я абсолютно уверена в тебе.
Веселого кануна Дня Воспоминания, милая.
Она посадила Джессу к себе на бедро и притянула меня в свои объятия, так что мы
оказались в кольце ее рук, именно так, как было всегда. Только мы трое.
У меня осталось мало воспоминаний о моем отце. В моей жизни он представляет из себя
не столько зияющий пробел, сколько тень, притаившуюся за углом, просто вне зоны
досягаемости. Раньше я приставала к маме с деталями, но сегодня, в канун моего семнадцатого
дня рождения, тяжелого знания о нем было достаточно.
Мама стала очищать стол от ингредиентов, на голую, сверкающую кожу ее запястья попал
свет, исходящий от стен. У нее татуировки нет. Еще несколько лет назад воспоминания о будущем
не приходили систематически, и мама не оказалась достаточно удачливой, чтобы получить свое.
Может быть, если бы оно у нее было, она бы не потеряла свою работу. Моя мама раньше
была санитаркой, но так как приходило все больше соискателей с чипами воспоминаний,
показывающими их в будущем компетентными диагностами, то было лишь вопросом времени,
когда ее понизят до оператора системы управления ботами.
— Вряд ли можно винить их, — говорила она, пожимая плечами. — Зачем брать на себя
риск, когда можно выбрать наверняка?
Мы приступили к ужину, который обычно устраивали только на Новый год. Все имело
легкий привкус пластика, что свойственно еде из пищевого комбайна, но даже в лучших
учреждениях с ручной готовкой не было ужинов, равных этому. Целый жареный цыпленок с
золотисто-коричневой хрустящей корочкой. Воздушное картофельное пюре с маслом. Стручки
сахарного горошка, обжаренные с зубчиками чеснока.
Большую часть ужина мы не разговаривали — не могли, наши рты были заняты едой.
Джесса смаковала горох, как будто это конфеты, грызла кончики и гоняла его во рту перед тем,
как проглотить целиком.
— Мы должны были пригласить того парня на ужин, — произнесла она, из ее рта торчал
стручок гороха. — У нас так много еды.
Мамина рука с сервировочной ложкой застыла.
— Что за парень? — полюбопытствовала она.
— Просто один из моих одноклассников. — Я чувствовала, как краснеют мои щеки, и
потому напомнила себе, что у меня нет причин смущаться. Логан меня больше не интересует. Я
взяла себе еще одну куриную ножку. — Мы столкнулись с ним в парке. Ничего особенного.
— Прежде всего, почему вы вообще там оказались?
Внезапно курица во рту показалась мне сухой. Я облажалась. Я знала это. Но сегодня я
была неспособна терпеть нахождение в помещении. Мне было необходимо ощутить лицом
солнечное тепло, посмотреть на листья и представить мое будущее.
— Мы разговаривали с ним только около минуты, мамочка. Джесса называла цвет
листьев до того, как они упадут, и я хотела убедиться, что он этого не слышал.
— Подожди секундочку. Что она делала?
Оу, неправильный ответ.
— Ничего серьезного.
— Сколько раз?
— Порядка двадцати, — призналась я.
Мама достала цепочку из-под форменной рубашки, под которой она обычно находится, и
стала теребить пальцами крестик. Мы не должны носить религиозную символику прилюдно. Не
то чтобы религия была вне закона. Просто... в ней нет необходимости. До Бума религиозные
традиции давали их последователям ощущение комфорта, надежду и утешение. Короче, все то,
что теперь нам обеспечено воспоминанием о будущем. Единственная разница в том, что мы
действительно имеем доказательство существования будущего. Когда мы молимся, то обращаемся
не к какому-нибудь Богу, а к самой Судьбе и тому предопределенному пути, который она задает.
Но мою мамочку можно простить за приверженность одному из старых верований. В
конце концов, она не видела ни мгновения из своего будущего.
— Калла Анна Стоун. — Она крепко сжала крестик. — Я полагаюсь на тебя, чтобы
уберечь твою сестру. Это значит, что ты не позволяешь ей общаться с незнакомцами. Вы не
останавливаетесь в парке, идя из школы домой. И ты никому не позволяешь увидеть ее
способности.
Я рассматривала свои руки.
— Извини, мамочка. Так случилось только в этот раз. Джесса в безопасности, я обещаю.
У самого Логана КомА забрал брата. Он никогда бы не стал доносить о ней.
По крайней мере, я не думаю, что стал бы. Почему он заговорил со мной сегодня? Кто его
знает, он мог шпионить за Джессой. Может, сейчас он работает на КомА. Может, его рапорт будет
тем, из-за которого Джессу заберут.
А может оказаться и так, что это никак не связано с Джессой. Может, падающие листья
напомнили ему о других временах, когда мы были друзьями. Это навеяло мне мысль о старом
